В кривом зеркале

Начало XXI века. Постсоветское пространство начинает приходить в себя после лихих девяностых. Переход в новое тысячелетие дается нелегко. Всюду мерещатся преступления и даже трупы. Впрочем, не только мерещатся… И не только они… Каждому хочется быть счастливым, успешным и…

Живописание одного вполне рядового исчезновения

– Блин!

Вообще-то, Агнешка не позволяла себе выражений подобного рода. Даже наедине с собой. Но сегодня день относился

к категории неудачных, так что морочиться с приличием не стоило.

– Да что там день! Неделя коту под хвост, – проворчала она, останавливая свой видавший виды бусик у обочины. – И не факт, что только неделя. Ну что там еще?

Очередной возмутитель спокойствия энергично загаллопировал в ее сторону.

– Ну вот как с этим жить? – Агнешка вздохнула. – Когда наконец можно будет попробовать на вкус новое тысячелетие? Да и не только на вкус…

Неделю назад в поселок нагрянул частный сыщик. Прочесал Престижное вдоль и поперек. Сунул нос во все имеющиеся в наличии щели. Разворошил все возможные и невозможные осиные гнезда. Вывернул все наизнанку, обнаружил дюжину забытых скелетов в шкафах мирных обитателей. Перессорил их друг с другом. А потом исчез.

В принципе, Агнешке все эти телодвижения были по барабану. Она не имела никакого отношения к следствию. Почти. Пропавший был ей знаком. И только. Конечно, по большому счету, не только. Но кого могут интересовать случайные встречи у калитки или редкие прогулки по бесчисленным тропинкам, починка швейной машинки или разгрузка фургончика?

Да, были знакомы. А кто в Престижном с кем незнаком? Да, гуляли иногда от нечего делать. Кошку выгуливали вместе по той же причине.

Да, помогал. Да, просила. Не грузчиков же нанимать, честное слово! И точно не остальных соседей просить о помощи. Эти все равно не помогут, чистоплюи несчастные! Разве что садовника пришлют или охранника.

Знаем мы этих охранников! С такими дело иметь – себе дороже, – девушка вздохнула, смахнула с кончика носа надоедливую тополиную пушинку и высунулась из окна:

– Я вся во внимании (чтоб тебя нечистый куда подальше унес!).

– Здрасте! – ослепительный рыжий чуб переспелым подсолнухом заслонил пейзажные красоты. – Я из милиции.

«Кто бы сомневался! После недавних событий тут не то, что подсолнухи – дубовые рощи должны разрастись. И вширь, и вглубь, – Агнешка снисходительно усмехнулась. – Засланный казачок – знакомая тактика. Надо же с чего-то начинать».

– Лейтенант Пукель, Ярослав Карлович! – щелкнул «подсолнух» несуществующими на кроссовках каблуками. И ослепил девушку белозубой улыбкой и многочисленными веснушками на щеках и переносице.

– Ярослав Карлович да еще Пукель! – восхитилась та. – С фантазией у ваших родителей проблем не возникало, с чем вас и поздравляю!

Ярослав Карлович собрался было обидеться.

– Не берите в голову, мои такие же, – махнула рукой девушка и представилась: – Коханая Агнешка Васильевна – примерно тот же эффект, не находите?

– Красиво звучит: Коханая… Агнешка…

– И так мило сочетается с Васильевной. Ну, что у вас? – Агнешка вспомнила о своем отвратительном настроении и невольных его виновниках.

– Вот, следствие

веду. По делу Собесского. Вы в курсе?

Девушка нетерпеливо кивнула. Лейтенант важно кивнул в ответ:

– Побеседовать хотел.

– О, допрос? – в зеленоватых глазах заплясали солнечные зайчики.

– Пока только диалог в общих чертах, а там… – лейтенант многозначительно взглянул на Агнешку, затем попытался придать взгляду профессиональную пронзительность и под конец смутился. Окончательно и, как водится, бесперспективно. – А там будем поглядеть. Можем приступить прямо здесь. А можем к вам подъехать. Как удобно вам будет…

– Нет! Не надо ко мне! – вдруг испугалась потенциальная свидетельница. – Я… я сейчас очень занята. Если вам не принципиально, давайте встретимся часа через два. У озера. Рядом с качелями. Вам же не принципиально?

– Ну… – лейтенант смутился.

Во-первых, ему было не принципиально прямо сейчас. Во-вторых, очень понравилось это самое «принципиально», и он очень постарался внести словечко в собственный лексикон, дабы употребить в нужном месте и в нужный час. В-третьих, ему очень понравилась сама Агнешка Васильевна, а на фоне долгосрочной якобы командировки в эти во всех отношениях приятные места, навести мосты с такой красавицей было бы очень правильно и полезно. А в-четвертых…

Пока он размышлял над «в-четвертых», зеленоглазая красавица успела согласиться с непроизнесенным ответом, послать Пукелю воздушный поцелуй и обдать его пылью из-под колес резко тронувшегося с места фургончика.

– Боится, значит… – пробормотал Ярослав, отмахиваясь от пыли полынным веником-букетом, собранным еще до встречи с прекрасной незнакомкой. – И фургончик имеет вполне подходящий… А значит, та еще фигурантка… По ходу, тут целая рота фигурантов собралась. И что мне теперь со всеми ними делать?

Впору было расстроиться. Такая девушка никак не могла иметь к делу отношения. Но факты – упрямая вещь, и Ярослав обратился к своей неуемной фантазии, дабы оградить возможную соучастницу от столь неприглядной роли. Через пару секунд умственно-чувственного напряжения Агнешка Коханая из группы подозреваемых плавно переместилась в категорию случайных свидетелей. А в планах лейтенанта замаячило вечернее свидание. Со всеми вытекающими…

– Блин… – повторила Агнешка, время от времени посматривая на часы. – Опаздываю. А тут еще и этот… рыжий-рыжий, конопатый, убил бабушку лопатой… Как же не кстати!

Ее фургон затормозил перед внушительными воротами узорчатого чугунного литья, стоившими половину годового оклада лейтенанта Пукеля. Левая створка бесшумно отползла в сторону, и фургончик въехал на территорию усадьбы.

Гараж находился рядом, за изгородью из пирамидальных туй. Под домом был еще один гараж. Но Агнешка предпочитала пользоваться дальним. К помпезному гранитному крыльцу (еще половина годового оклада милиционера) допускались лишь авто клиентов. Все остальное время вокруг дома господствовали пенье птиц, ароматы цветов и соснового бора. Именно за это Агнешка и выбрала усадьбу своим местом жизни. И творчества. А возможно, и счастья…