Чтение онлайн

С каждым разом мне все сложнее так к тебе обращаться. Но ведь ими мы и были, не правда ли? Двое друзей, двое напарников с одним путешествием на двоих.

Некоторые путешествия мимолетные, скоротечные. Они начинаются с силой летнего солнца и сходят на нет с дуновением осеннего ветра. Порой кто-то из двоих уходит; иногда кто-то прыгает с лодки, а другой продолжает грести, грести, плывет по кругу, пока не замечает, что остался один. Некоторые путешествия долгие и длятся целую вечность,

полную счастья. Некоторые точно такие же, но их путь скалист, жесток, полон взлетов и падений.

Существует множество разных путешествий. Одни происходят весной; другие – зимой. В некоторых, кроме двух людей, присутствует кто-то еще.

Те, кому благоволит удача, находят напарника для путешествия, в котором пункт назначения не имеет значения. И порой даже взлеты и падения желанны, потому что сложные отрезки пути помогают расти и идти дальше, и во время шторма ты понимаешь, кто ты есть на самом деле. Мне с тобой очень повезло. Но иногда кто-то из двоих прибывает к финишу раньше.

Ты был невероятным напарником, самым лучшим.

И я знаю, что ты ждешь где-то там, за штормом или очередным поворотом, в конце сложного отрезка или после нескольких счастливых; по крайней мере, я на это надеюсь.

Мне так много нужно тебе рассказать… Сегодня, сейчас я пишу тебе, мой напарник, потому что мы с этим парнем вновь остались наедине, и я обнаружила частичку себя, которой нравится проводить с ним время.

Так просто отдаться этой частичке.

Я бы отдалась этому потоку ветра с невероятной легкостью.

Было время, когда я не хотела быть счастливой. Это трудно понять, не правда ли? Мы все хотим счастья, с чего бы нам не хотеть? Я не хотела. Клянусь тебе, не хотела.

Бывают сложные дни, когда тебе кажется, что стакан наполовину пуст. Тебе кажется, что можно немного себя пожалеть. Думаешь, что ничего страшного не происходит. Говоришь самой себе, что завтра выйдет солнце и все вокруг озарится светом…

Когда наступала ночь, я прекращала думать об этом возрождении. Я не думала о солнце. Какое-то время я так и жила. Не слишком долго, но для меня это было бесконечностью.

Мне казалось, я заслуживаю этого. Мне казалось, я никогда не поднимусь с морского дна: холодного, темного, абсолютно одинокого.

Но я поднялась и больше не возвращалась. Не хочу туда возвращаться.

Я плачу о тебе, помню тебя и ужасно скучаю, но лучи не достают до дна, а это значит, что тебя там нет. Ты где-то на берегу, там, где светит солнце, и тебе бы хотелось, чтобы я тоже была именно там.

Поэтому

с тех пор я не отказываюсь от счастья, не отказываюсь даже от небольшой радости, пусть даже она больше похожа на катание на качелях во время конца света – напряженное, непонятное и мимолетное; несколько секунд невесомости перед возвратом на твердую землю.

Я стараюсь быть той, кем была до встречи с тобой, но лучшей версией себя, пропитанная тобой, всем тем, что узнала о себе рядом с тобой.

Мне с ним хорошо, дорогой друг, напарник. Мне с ним комфортно, и с каждым днем идея отдаться этим золотистым, сверкающим моментам кажется все более привлекательной.

Мне нравилась моя тетя Лаура. И все же в последние годы мы не виделись с ней так часто, как во времена моего детства, потому что за пару лет до установления диагноза она переехала с мужем и дочерью в Сан-Себастьян, и с тех пор мы стали видеться только по праздникам и определенным датам.

С тех пор как у нее нашли болезнь, прошло четыре года, и хоть симптомы и не были ярко выраженными, они были заметны.

Мне нравилась моя тетя, хотя мне было сложно находиться рядом с ней.

Я знала, что так выглядело мое будущее; мы все это знали и, кажется, думали об этом. Мой отец относился к тете так же, как и всегда относился к своей младшей сестренке: с заботой, уважением и юмором. Моя мама же, напротив, была не такой чуткой.

Я знала, что ею двигал страх, она смотрела на мою тетю и вспоминала о том, что ожидало меня, когда, если посчастливится, родители уже будут пожилыми. Да, это означало, что я смогу прожить без появления симптомов дольше, но это также и подразумевало то, что тогда они уже не смогут обо мне позаботиться.

Когда мама смотрела на мою тетю, она предлагала помочь подняться или сделать что-то, что, как ей казалось, тете было трудно, в ее глазах отражался страх.

В этот раз Лаура приехала одна, и мы пообедали впятером: она, мои родители, брат и я.

– Как поживают Альберто и Айора? – спросила ее мама.

– Хорошо. Все в порядке. Айора растет так быстро, ты бы только видела.

У моей тети пока еще не появились проблемы с речью. Но порой можно было заметить то, чего раньше не было: некая неуверенность, трудности с некоторыми звуками…

– А почему они не приехали с тобой? – продолжила мама.

Знаю, она это делала без злого умысла, ей и правда хотелось знать, она действительно переживала. Думаю, моя тетя тоже это знала, но понимала, что на самом деле стояло за этим вопросом: «Как это они отпустили тебя одну?»

– Это короткая и скучная поездка по работе, – улыбнулась она. – Слишком скучная для шестилетнего ребенка. Мы с Альберто договорились, что я поеду одна, и пообещали Айоре поехать вместе летом, навестить вас и посмотреть город.