В кольце, Вольтман-Спасская Варвара Васильевна

В кольце

на обложку

Вольтман-Спасская Варвара Васильевна

Шрифт:

В фабричном клубе

Играют вальс, наивный вальс, Одной рукою на рояле. На домрах раньше здесь играли. Играют вальс, наивный вальс, Но жадно слушают все в зале. А бомба рядом взорвалась, И вальс умолк, наивный вальс, На расколовшемся рояле.

Овёс

Спасибо, что овёс не сжат. Под снегом соберём колосья, Над каждым зёрнышком дрожа. Спасибо, что овёс не сжат И кочерыжки тут лежат — Их под бомбёжкой кто-то бросил. Спасибо, что овёс не сжат: Мы

с дочкой соберём колосьев!

Упал снаряд

Какой-то страшный великан, Вдруг разозлившись, топнул оземь. И дом качнулся, будто пьян. Ведь это страшный великан! В подвале задрожал топчан, Но мы пощады не попросим — Сильнее мы, чем великан, Что в жажде мести топнул оземь.

Кран

Залопотал на кухне кран И смолк. Он точно клюв лебяжий. Удавленный рукою вражьей, Умолк наш старый добрый кран. Как дорог стал воды стакан! Как часто я с тоскою глажу Давно замолкший медный кран, Холодный, точно клюв лебяжий!

Чтоб страшно не было

Дочери

Она играет всё подряд, Чтоб страшно не было, — ребёнок! И звук так мягок, чист и звонок. Она играет всё подряд. А пушки кашлянут спросонок И разом вдруг заговорят… Шопен. Бетховен. Всё подряд, Чтоб страшно не было, — ребёнок!

Халатик

Висит халатик на стене, А дом нет. Он был расколот В ночной зловещей тишине. Халатик пёстрый на стене… Как будто здесь гигантский молот Ударил! Это не во сне Висит халатик на стене, А дома нет. Он весь расколот.

Маятник

…И маятник ещё качается На уцелевшей той стене. Нет, наше время не кончается — Ведь маятник ещё качается: В цехах, в редакциях, во мне Стучит наперекор войне… И даже здесь — он всё качается На неразрушенной стене!

Три новеллы

1. Воздушная волна

Волной воздушной сброшен с крыши, Он ухватился за карниз. Бывает у судьбы каприз! Волной воздушной сброшен с крыши, Он думал — дом гораздо выше, Не долететь живому вниз. И парень, вихрем сброшен с крыши, Вцепился пальцами в карниз. Висел на этаже четвёртом Парнишка в дымно-чёрной мгле. Не всё разумно на земле, Когда на этаже четвёртом Висишь бессильным, полумёртвым… Как лист на сломанном стебле, Повис на этаже четвёртом Парнишка в непроглядной мгле. Зажмурясь, вдруг разжал он руки. Упал. Но есть же чудеса, Вознаграждение за муки! Зажмурясь, вдруг разжал он руки — Там снега мягкая коса. Он встал, как взятый на порук, Раскрыл глаза. Расправил руки. Опять — дежурить. Чудеса!

2. Скрипка

Ту скрипку делал Страдивари, И в ней живёт крылатый бог. Но даже мышь в углу не шарит, Не пискнет. Видишь, Страдивари, — На студень клей столярный варят, Затянут туже поясок. Прости, великий Страдивари И в скрипке заключённый бог! На рынке топчется толпа. «Возьмите

скрипку за буханку!» Тулуп и жалкая осанка. На скрипку не глядит толка. «Старуха-то, поди, глупа, Водой надулась спозаранку!» И ухмыляется толпа: «За скрипку — целую буханку?» Домой вернулась к ночи скрипка И там в буржуйке сожжена. Трещала дека. Тишина Наполнилась рыданьем скидки. Старуха в кресле точно в зыбке. Она играет. Да, она! …И умерла. Сгорела скрипка, Самой скрипачкой сожжена.

3. Воришка

Поймали мальчика с поличным — Он карточку на хлеб украл. Кричала баба криком зычным. Поймали мальчика с поличным. Он под ударами упал, А был он, как зайчонок, мал, Мальчишка, пойманный с поличным, Что карточку на хлеб украл. Но кто-то в латаной шинели Мальчишке подал хлеб: «Возьми!» А может быть — на самом деле Высокий, в латаной шинели, Был, как мальчишка, без семьи?.. И с завистью на них смотрели: Подумать только — тот, в шинели, Мальчишке подал хлеб: «Возьми!» Так был усыновлён воришка, Рукою доброй уведён. Всё это жизнь, не только книжка, Что был усыновлён воришка И дважды, стало быть, рождён Блокадный, худенький мальчишка. …Теперь в ремесленном воришка, В ранг человека возведён.

Ёлки нет

…И ёлки нет. Под Новый год В бомбоубежищах сидели. А что страшнее — свист метели Иль бомбы свист под Новый год, Иль шорох мрака? Мы запели, Мы гнали ужас от ворот… Да, пели мы под Новый год, Когда в убежище сидели.

В поисках тепла

Пришли на кладбище живые В безумных поисках тепла. И деревянные, косые Кресты срубили мы, живые. В печурке — космы огневые, А после — снова тлен, зола… Куда пойдём теперь, живые, В безумных поисках тепла?

Чёрные кошки

Мы не боимся чёрных кошек, И впрочем — кошек больше нет. В ладонь собрали горстку крошек. Мы не боимся чёрных кошек И никаких дурных примет. Мы ждём удач, мы ждём побед… А в городе — ни чёрных кошек, Ни полосатых больше нет!

Не хочу прикрас

Твердят мне: «Сглаживай углы. Побольше оптимизма, света!» А я кричу, как с минарета, Про эти самые углы. Прикрасы мне страшнее мглы. Дневник — потомкам эстафета. Мы, ушибаясь об углы, Везде находим проблеск света.

Зеркало

Хоть от беды зайдётся сердце, Нам надо выжить до конца И в наше зеркало глядеться, Хотя как птица бьётся сердце, И копоть вытирать с лица. А в праздник даже приодеться. Хотя на части рвётся сердце, Должны мы выжить до конца.

Гром

Молчи и слушай. Это — гром. А не обстрел. Молчи и слушай. Как потемнело всё кругом! Молчи и слушай. Это гром. Как музыка, он рвётся в уши И разрешается дождём. И мы ликуем — это гром, А не обстрел. Молчи и слушай!

1 2 3 4 5 6 7