В Индии
Шрифт:
C детских лет Индия рисовалась в моем представлении сказочной страной. В школьные годы я зачитывался книгами о приключениях в джунглях, об охоте на тигров и диких слонов, о факирах и заклинателях змей. Эти картины Индии манили воображение ребенка. Я представлял себя бесстрашным охотником, мысленно восхищался необъяснимыми фокусами факиров, с замиранием сердца наблюдал за прожорливыми крокодилами, поджидающими
В юношеские годы в студии молодого балета в Петрограде, в спектакле «Баядерка», я играл молодого брамина. Но это отнюдь не давало мне никакого права считать себя знатоком Индии. С годами мои представления о ней, естественно, стали иными. Я узнал о многих замечательных произведениях архитектуры, созданных безыменными великими зодчими индийского народа, и в то же время в моем сознании как-то не укладывалась мысль о том, что огромный талантливый народ находится под гнетом английских колонизаторов, высасывающих из него все соки и силы. Я читал газеты и с негодованием узнавал о все новых и новых утонченных издевательствах, которые англичане допускали в отношении индийцев. Сообщения о страшной нищете, о ежегодно вспыхивающем голоде, уносящем миллионы жизней, преисполняли мое сердце глубоким негодованием и обидой за народ, томящийся в тисках колониального гнета. Но все же эти представления были очень поверхностны, далеки от действительности.
И вот мне предстоит побывать в этой стране. Прогрессивные деятели индийской кинематографии пригласили режиссера В. Пудовкина и меня приехать в Индию. Мы согласились. Фестиваль советских фильмов хотя и закончился, но нас все же просят приехать.
Начались сборы в далекий путь. Обязательно нужно было сделать прививки против оспы и некоторых других эпидемических заболеваний, иначе на границах южноазиатских государств нас не пропустят. В одной из московских поликлиник нам делают прививки. Мы относимся к этому несколько иронически, и пожилой врач, видя, с какой улыбкой я подставляю ему руку для укола, говорит:
— Не иронизируйте, товарищ Черкасов. Вот Вера Федоровна Комиссаржевская поехала на гастроли в Среднюю Азию, прививки против оспы не сделала и погибла там от этой страшной болезни.
Проходит несколько дней. Все готово: заграничные паспорта получены, проверены металлические бобины с фильмами, которые мы везем с собой, в чемоданы уложены летние костюмы.
Конец декабря. В Москве — приятная сердцу северянина погода: холодновато, снежно. Что ждет нас впереди?
Выясняется, что ближним путем — через Афганистан — в это время года лететь нельзя. Из-за снежных бурь самолет не сможет преодолеть вершин Гиндукуша. Нам рекомендуют другой маршрут, очень далекий и кружной: Москва — Прага — Рим — Каир — Бомбей. Путь намного удлиняется. Но делать нечего — полетим так!
Еще даже не светает, когда мы приезжаем на Внуковский аэродром. Прощаемся с близкими, с друзьями, занимаем места в самолете.
Мы на пути в Прагу. Летим среди облаков. Зимнее солнце скупо проглядывает сквозь стекла иллюминаторов.
Из кабины выходит летчик.
— Пролетаем над Краковом.
Внизу, под обрывками облаков, видим красавец город с остроконечными шпилями старинных соборов, с башнями знаменитого замка
Миновав Татры, выходим из облаков. Приближаемся к Праге. На аэродроме чехословацкие солдаты расчищают снег. Оказывается, здесь бушевала небывалая снежная буря.
Нам предлагают отдохнуть два-три часа, и мы едем в гостиницу Алькрон. Чехословацкие деятели театра и кино за обедом расспрашивают нас о московских новостях, обещают на обратном пути из Индии показать нам новые фильмы, которые в ближайшее время выпустит киностудия Барандов.
В беседе время пролетает незаметно, пора возвращаться на аэродром. Большой самолет ДС-4 скандинавской аэролинии уже ожидает нас. В кабине более сорока удобных мест для сидения. Вспыхивает световой сигнал:
«Курить нельзя; прикрепитесь ремнями к креслу».
Самолет подруливает к взлетной площадке. Рев моторов, бег огромной машины по дорожке, и мы уже набираем высоту. Две стройные девушки-стюардессы с профессионально-любезной улыбкой разрешают открепить ремни; можно курить. На картонном подносике они подают горячий бифштекс.
Приближаемся к Вене. С земли желтые снопы прожекторов указывают пилоту место приземления. Снова световой сигнал:
«Курить нельзя; прикрепиться ремнями к креслу».
В Вене — час отдыха. Проходим через какой-то большой мрачный ангар. На аэродроме много разрушенных строений. Незаметно, чтобы их восстанавливали. Попадаем в комнату отдыха. Чиновники проверяют наши паспорта.
Снова в полете. Самолет забирается все выше. Летим над Альпами в сплошных облаках. Альтиметр показывает более 5000 метров. Трудно дышать на такой высоте. Часа через полтора начинается снижение. В темноте летим уже над итальянской территорией: видны огоньки городов.
На римском аэродроме нас встречают друзья из Совэкспортфильма.
— Самолет в Индию, — сообщают они, — будет только через неделю.
— Досадно!
Едем в Гранд-Отель — лучшую гостиницу Рима. Наши друзья беспокоились, что для меня не найдется длинной кровати. Поэтому в номере поставили две кровати рядом, чтобы я мог лежать на них по диагонали. Опасения оказались излишними: вполне хватило и одной…
В ресторане много публики. У дверей — я невольно обратил внимание — сидели за столиками размалеванные и напудренные старухи. Страшные, с корявыми, подагрическими руками, они с жаром о чем-то сплетничали. Я не вытерпел и спросил официанта, кто они?
— Богатые американки, миллионерши. Они приезжают сюда зимой погреть свои кости и, как знать, быть может тряхнуть давно минувшей молодостью и найти «амико» — дружка. Денег-то у них очень много…
Большая часть столиков занята американскими военными. Они много пьют, шумят, нагло оглядывают женщин.
На следующий день после завтрака мы, не теряя ни одной минуты, поехали осматривать город.
Тут и там встречаются группы иностранных туристов, главным образом американцев. Наши друзья рас сказывают нам об одном американце-туристе. Приехав в Рим и впервые увидев развалины Колизея, он вое кликнул: