В горах ближе к небу

Марат Калитин вошел в офис киностудии «Дебют». Он очень спешил, — нужно было успеть на самолет, вылетающий в Душанбе.

Секретарша в малиновом брючном костюме преградила ему дорогу.

— Вы куда?

На ее щеках играл румянец, соперничающий с цветом ее одежды.

— Мне нужен господин Чаров.

— Его нет.

— Отлично. Я сам посмотрю.

Марат решительно отодвинул рассерженную даму и направился по коридору, ища глазами кабинет кадровика.

— Он занят… — запоздало крикнула ему вслед секретарша.

Но Калитин уже открыл дверь. За столом сидел упитанный мужчина, черноволосый, черноглазый, с крупными яркими губами на бледном лице. Серый с металлическим отливом костюм сидел на нем безукоризненно.

— Я по поводу работы! — выпалил Марат, опережая вопрос хозяина кабинета.

Глаза Чарова возмущенно блеснули. Он машинально поправил узел галстука.

— Разве вас не предупредили, что я занят? — сдерживая раздражение, спросил он.

— Нет.

— Странно… Впрочем, вы уже здесь, так что говорите.

— Я по объявлению в газете, — соврал Калитин. — Хочу заработать денег на квартиру. У меня много профессий — шофер, сварщик, грузчик. Готов выполнять любые поручения.

Он изображал настырного провинциала, который не признает приличий.

— Мы давно не даем никаких объявлений, — холодно ответил кадровик. — Нам больше не нужны сотрудники.

— Почему?

Чаров барабанил пальцами по гладкой поверхности стола. Руки у него были холеные, на безымянном пальце красовался массивный золотой перстень.

— Киностудия закрывается, — вздохнул он и отвел глаза. — Весь штат будет распущен в течение недели.

Эта информация оказалась совершенно неожиданной для Марата.

— У вас работает мой друг…

Чаров равнодушно рассматривал свой перстень, поворачивая его в солнечном свете то в одну, то в другую сторону. Грани перстня ярко вспыхивали.

— Значит, вашему другу придется искать

— Мы собирались работать вместе, — гнул свое Калитин. — Я могу поговорить с ним?

— Конечно, можете. Разговаривайте, сколько вам угодно… При чем здесь я? Вы меня отвлекаете, молодой человек! У меня много дел… в связи с ликвидацией киностудии.

— Мой друг находится на Памире, в командировке, с вашей съемочной группой.

— Да? — вскинул глаза Чаров. — Ну, так подождите немного. Они все скоро приедут.

Назойливый посетитель переминался с ноги на ногу, вздыхал, почесывал затылок, но уходить не собирался.

Кадровик потерял терпение.

— Что-то еще? — недовольно спросил он.

— Н-нет… — промямлил Марат. — Вы меня так расстроили. А господин Ревин обещал, что я буду работать у вас. Он меня обнадежил.

Он ничего не собирался говорить о Ревине. Слова вылетели сами собой.

— Даниил Петрович? — удивился Чаров. Его глаза приобрели иное выражение. — Почему же вы сразу не сказали?

«Так и есть! — подумал Марат. — Ревин и тут приложил руку. Можно было раньше догадаться. Памир, туннель, строительная фирма, киносъемки… все это как-то связано».

— Ну, я… растерялся… — бубнил Калитин, лихорадочно соображая, как теперь быть. — А что, вы мне не отказываете? Вы дадите мне работу?

Кадровик перестал разглядывать свой перстень и поднял голову.

— Если вас прислал господин Ревин, это меняет дело, — сказал он. — Думаю, что-нибудь найдется. Зайдите через неделю.

Марат с облегчением вздохнул. Если бы Чаров предложил ему работу прямо сейчас, выкрутиться из сложившейся ситуации оказалось бы сложнее. А через неделю столько воды утечет…

— Спасибо! — он изобразил на лице радостную улыбку. — Я обязательно зайду.

Но Чаров уже потерял к посетителю интерес и уставился в свои бумаги.

Выйдя из офиса киностудии, Кали тин поспешил в аэропорт.

На небе ярко сияло солнце. С крыш капало, в голых кустах суетились воробьи и синицы. На лицах людей появилось то особое выражение ожидания весны и того, что она может принести с собой, которое так нравилось Марату. Он и сам ощущал сладкий трепет в груди…

«Неужели я влюбился?» — спросил он себя. Сам вопрос показался ему глупым и одновременно восторженно-приятным. Вчерашняя встреча с Ангелиной Львовной в его квартире и состоявшийся между ними разговор поразили Марата нежностью и внезапно вспыхнувшей страстью, которую оба старались подавить. Предстоящая, хотя и недолгая разлука взволновала их, особенно Марата. Он вдруг испугался, что может больше никогда не увидеть Лины, ее горячих глаз и мягкой улыбки, не услышать ее шуток или неторопливых, взвешенных рассуждений. Она была самой спокойной из всех женщин, которых он знал.