В эпицентре любви
Шрифт:
— Вчера я делал ультразвуковое исследование: плод зачат в середине июня.
Июнь!
На протяжении всего месяца Талос почти не расставался с ней. Он часто отсутствовал на работе, стараясь ни минуты не проводить вне ее постели. Их роман сжигал его изнутри. Он доверился ей, потому что страсть завладела его рассудком и волей.
— Я чувствую себя виноватым, — печально произнес доктор Бартлет. — Знай тогда я, как расстроила ее новость о беременности, ни за что не позволил бы ей сесть за руль. Но не огорчайтесь, —
С его ребенком.
Талос смотрел на доктора, с трудом переводя дыхание.
Врач искренне рассмеялся и похлопал его по спине:
— Мои поздравления, мистер Ксенакис. Вы станете отцом.
До Ив доносились тихие голоса и отдаленное гудение батареи. Она чувствовала, как кто-то, видимо медсестра, отирает ее лоб прохладной тканью. Мягкие кусочки материи тяжелели на ее коже. Она ощущала свежий запах дождя и хлопка. Но упорно держала глаза закрытыми.
Ей не хотелось просыпаться. Не хотелось покидать темную умиротворенность забытья, тепло неуловимых снов, все еще окутывавших ее.
Не хотелось возвращаться к ничтожной реальности, о которой у нее не было ни одного воспоминания. Где у нее не было личности. Не было близких. Эта пустота терзала гораздо хуже любой боли.
А три часа назад врач сказал ей, что она беременна.
Она не помнит момента зачатия, не помнит даже, как выглядит отец ее ребенка. Но она увидит его сегодня. Он может появиться в любую минуту.
Зарывшись лицом в подушку, она зажмурила глаза. Ее переполнял страх при мысли, что придется впервые встретиться с ним — отцом ее будущего ребенка!
Каким он окажется?
Она услышала, как дверь в ее палату открылась, и затаила дыхание. Матрас прогнулся, когда на него тяжело уселся мужчина. Их тела соприкоснулись. Он обнял ее сильными руками, и она ощутила тепло мужского тела, вдохнула мускусный запах его одеколона.
— Ив, я здесь. — Голос мужчины был низким и проникновенным, с необычным акцентом, который она не могла распознать. — Я пришел за тобой.
Ее охватило волнение. Глубоко вдохнув, она подняла голову с подушки.
Он был так близко. Сначала она увидела его резко очерченные скулы. Темноволосый затылок и крепкую шею. Смуглый цвет кожи. А когда он повернулся к ней, разглядела его лицо.
Он был просто бесподобен.
Как это возможно, быть столь мужественным — и столь прекрасным? Его черные волосы касались ушей. У него было лицо ангела. Лицо воителя. Легкая неправильность греческого носа, очевидно оставшаяся после перелома. Большой чувственный рот, изгиб губ которого обнаруживал высокомерие, а возможно, и жестокость.
Его лучистые, черные как ночь глаза смотрели на нее сверху вниз. И где-то в их непроглядной глубине она на мгновение различила губительный
Но она моргнула, и он уже улыбался ей с выражением нежной заботы.
Должно быть, ей почудилась эта жгучая ненависть, думала она в замешательстве. Неудивительно, учитывая то, какая неразбериха творилась в ее голове после аварии — аварии, которой она даже не помнит!
— Ив, я думал, что никогда тебя не найду, — сказал он и погладил ее по щеке.
Прикосновение его шероховатых пальцев обожгло Ив. Она почувствовала, как жар раскаляет ее грудь, как твердеют соски и немеет, тяжелея, низ живота.
Вдохнув побольше воздуха, она принялась изучать его лицо, силясь поверить своим глазам.
Этот человек — ее любовник? Он выглядел совсем не так, как она ожидала.
Доктор Бартлет сказал ей, что ее бойфренд скоро приедет из Австралии, и она вообразила добродушного молодого человека с нежным сердцем и прекрасным чувством юмора. Заботливого мужчину, с которым она будет делиться своими проблемами, пока они вместе будут мыть посуду по вечерам. Она мечтала о любящем друге, ровне ей.
Даже в самых безумных мечтаниях она не могла представить себе этого мрачного демона, беспощадно красивого, мужественного и властного, способного одним взглядом разрезать ее сердце надвое.
— Ты не рада меня видеть? — спросил он тихо.
Ив продолжала изучать черты его лица, затаив дыхание.
Но ни одно воспоминание не промелькнуло у нее в голове: ни четкий контур его щеки, ни дьявольский изгиб его чувственных губ; ни одна подробность их интимной жизни. Ничего!
Он помог ей сесть. Тепло его руки, поддерживающей ее под спину, мгновенно передалось всему телу.
Ив в волнении облизала губы.
— Вы… вы, должно быть… Талос Ксенакис? — Она очень надеялась на то, что он опровергнет ее слова. И что ее настоящий бойфренд, добрый молодой человек с ласковым взглядом, сейчас переступит порог ее палаты.
Руки этого греческого магната замерли у нее на спине.
— Значит, ты все-таки помнишь меня.
Она покачала головой:
— Нет. Двое твоих служащих… врач… они назвали мне твое имя. Сказали, ты едешь сюда.
Он внимательно изучал ее.
— Доктор Бартлет сказал, что у тебя амнезия. Сначала я ему не поверил. Так, значит, это правда? Ты действительно не помнишь меня?
Она представила себе, как это ему неприятно.
— Мне так жаль, — проговорила она, потирая лоб. — Я пытаюсь, но единственное, что помню: как твой служащий — Кефалас, кажется? — вытаскивает меня из машины. Мне еще повезло, что они оказались рядом со мной!
Талос незаметно скривил губу.
— Да уж, очень повезло. — Он выпрямился. — Сегодня я заберу тебя из больницы.