В эфире
Шрифт:
– Вы понятия не имеете, как это все устроено. А вместо того, чтобы довериться мне, так как понять вы все равно не в силах из-за своей…, – он очертил в воздухе квадрат, – угловатости, вы несете всякую околесицу. Из целого потока только, может быть, пара человек способна поднять эту кабину наверх.
– Ну ничего. Давайте двоих-троих. Будет больше рабочих мест для ваших выпускников.
Канцлер попытался еще что-то сказать, но префект не дал ему промолвить и слова, остановив жестом поднятой перед собой ладони.
– Хватит, канцлер. Достаточно уже доверия, вам не кажется? Решайте: либо вы предоставляете веские доказательства, либо я больше не буду сдерживать толпы недовольных людей. Сами знаете, чем это
Сказав эти, не требовавшие никакого ответа, слова, он и его молчаливый спутник поднялись и чинно поклонившись, направились было в сторону лифта, но, пройдя несколько шагов, префект остановился.
– Мы ведь можем воспользоваться вашим чудодейственным средством передвижения? – спросил он с нескрываемой в голосе издевкой.
– Думаю, – ответил старик, пожав плечами, – что вам не повредит небольшая зарядка с утра, многоуважаемый префект. Всего доброго.
Префект холодно качнул головой и, развернувшись, прошел в сопровождении спутника в противоположном от лифта направлении, где вниз уходила крутая лестница.
– Так-так-так, – проворчал старик, почесывая подбородок, когда нежеланные гости скрылись из виду.
Гертруда ощущала беспокойство в эфире, похожее на ощущения загнанного в угол животного. Это еще не паника, но что-то очень близкое к ней. Хотя, нужно было признать, он совершенно не подавал виду, а все эмоции переживал с видом каменной статуи, выточенной в одном единственном образе – искушенного и мудрого старца. Может быть это было тем самым признаком магии в нем, который девушка так и не смогла разглядеть прежде? То, как он скрывал создаваемые им колебания в изначально спокойном эфире за маской мудрости. Старик еще сильнее сдвинул высокую остроконечную шляпу на лысеющий затылок так, что, будь она на волосах, а не на абсолютно гладкой голове, давно бы уже упала ему за спину. Он вытер ладонью вспотевший лоб и тяжело поднялся со своего стула, с облегчением скрипнувшего в ответ его движениям. Облако беспокойства нависало над ним, в какую сторону бы он ни двинулся, забавно нависая грязноватой тучей на бледно розовом фоне над его головой. Казалось, что вот-вот, и оно сверкнет разрядом молнии, а в ушах прогремит раскат грома. Старик медленно расхаживал вокруг стола, то и дело разъединяя сцепленные за спиной руки, чтобы протереть вспотевший лоб ладонью. При этом он постоянно что-то бормотал себе под увесистый нос, будто перебирая варианты дальнейших действий и нещадно отвергая каждый из них сразу же после объявления, недовольно покачивая головой, словно пытаясь вытряхнуть его через ушную раковину. Наконец, пройдя два полных круга, он открыл для себя, что девушка из другого мира все еще стоит на своем прежнем месте, не подавай никаких знаков о своем присутствии.
– А, ты еще тут? – спросил он как можно более мягко.
Едва ли ни впервые за всю, проведенную тут, неделю, она услышала в чьем-то голосе мягкость, вместо напыщенной сухости и высокомерия. Она кивнула в ответ.
– Ты, должно быть, голодная, – сказал он, после чего хлопнул в ладоши и, как ни в чем не бывало, продолжил свое движение по окружности.
Раздался громкий звук трения чего-то увесистого, а через несколько секунд на место пустовавшего все это время центра круглого стола, откуда-то снизу медленно и со скрипом поднялся большой поднос, на котором яркими красками светились самые разнообразные плоды, многие из которых были знакомы девушке, а часть из них она видела впервые в жизни. И вновь Гертруда не увидела абсолютно никакого движения в эфире при этом волшебстве, но зато смогла опять разглядеть отголоски жизни в районе подноса с яствами. Она взяла большое яблоко и, протерев его о майку, с хрустом откусила большой кусок, продолжая наблюдать за завершавшим уже четвертый круг вокруг стола и безостановочно спорящим
– Так значит, вы и есть канцлер? – спросила девушка, прожевав откушенный кусок, когда старик в очередной раз прошел мимо нее.
– А ты, значит, и есть та, кого прислал Мастер? – ответил тот, не оборачиваясь.
Ей показалось, что на какое-то мгновение он позабыл о важности и высокомерии, и спросил в ответ как самый обычный человек, а не очередной небожитель из этого престранного университета.
– Ну, как видите, – она продолжала неотрывно наблюдать за бормочущим стариком, – вы этим недовольны?
Канцлер остановил свой ход и обернулся.
– Я бы не сказал, что очень доволен, – ответил он, – Мастер обещал, что пришлет того, кто решит наши проблемы. А вместо этого прислал тебя.
Гертруда откусила еще один большой кусок от яблока и отвечала с полным ртом.
– Может быть, я смогу помочь?
Старик горько усмехнулся и махнул рукой в пространство.
– Ты должна была. Но, как мы видели, даже существа из другого мира им недостаточно.
– Знаете, немного обидно, когда тебя постоянно называют существом. Ну или дитем. Я только и слышу эти два обращения всю последнюю неделю.
Канцлер снова махнул рукой, давая понять, что эта тема его сейчас совсем не интересует.
– Да, пожалуй, ты тут задержалась, – сказал он, глубоко вдохнув, – тебе пора возвращаться обратно. Давай, как вы там это делаете?
– Как мы это делаем? – удивленно переспросила Гертруда, с трудом проглотив очередной кусок яблока, – вы что, не знаете, как меня вернуть домой?
– Нет, ну конечно знаю, – затараторил в ответ старик, но потом, сообразив, что вновь утерял такое важное высокомерие, откашлялся, и повторил, теперь уже куда более чинно, – конечно знаю. Просто подумал, что вы с Мастером каким-то одним вам известным образом условились о способах возвращения. Разве нет?
Гертруда пожала худыми плечами.
– Мастер сказал, что я вернусь, когда выполню свою миссию. Должно быть, моя помощь заключается не просто в появлении тут.
Старик в очередной раз отмахнулся от ее слов.
– Да брось ты. Какую еще помощь ты можешь оказать? Тут речь идет о волшебстве, понимаешь? О настоящем. А не детских сказках. Я просил Мастера помочь. Вот он бы точно смог. А тебе лучше не быть тут, когда все произойдет. Хотя, у меня еще есть в запасе день, может два.
– Вы ведь волшебник, – сказала она, прищурив глаза, – ну так дайте им волшебство, которое они просят.
Старик улыбнулся с нескрываемой горечью.
– Видишь ли, тут все немного сложнее, чем кажется.
– Да? А, по-моему, все предельно просто.
Гертруда откусила еще один кусок яблока, последний, долго жевала его, потом проглотила, подбросила огрызок, и тот повис в воздухе в четырех метрах над выложенным керамической плиткой с замысловатым геометрическим узором полом, застряв в облаке загустевшего именно в этом месте эфира.
– Как ты это…? – хотел было спросить канцлер, но потом, очевидно, сам дошел до запрашиваемого ответа, опустив взгляд с огрызка на улыбавшуюся девушку.
– Это то, что вы называете волшебством. Но вы уже и сами догадались, верно?
– Так ты им владеешь? – прошептал старик.
– Я – да. В отличие от всех, кто тут находится.
Удивление старика отпечаталось в эфире. На фоне эмоционального возбуждения, его связь с субстанцией усилилась, но все еще недостаточно для того, чтобы получить способность управлять ею. Канцлер поднял седые брови как можно выше, что в этом месте свидетельствовало лишь об одном – о грядущей высокомерной фразе, призванной как можно сильнее принизить собеседника. Очевидно, что это было нечто вроде безусловного рефлекса, когда человек, загнанный неожиданно в угол, пытался сохранить лицо, стараясь принизить того, кто его туда загнал.