В ее постели
Шрифт:
Из-под полуопущенных век он следил за красавицей в простой одежде, пытаясь разгадать свою загадку. Они говорят, что он отсутствовал несколько дней, и никто не знает где. Впрочем, он и сам не знает. Когда он попытался напрячь мозг, углубиться в свои воспоминания, то обнаружил, что не успевают образы вспыхнуть в его голове, как тут же резко исчезают, словно какая-то невидимая рука выдергивает их. Чертовски неприятно.
Когда Тамлин налила в кружку эля, странный холодок пробежал по позвоночнику. Деймиан удивился, почему такое простое действие вызвало у него какое-то
– Мы с Шеллоном рады, что вы вернулись. Мы боялись, что вы не успеете вовремя.
Деймиан положил нож на стол, внезапно почувствовав, что пропал аппетит.
– Вот как, почему же, леди Тамлин?
– Потому что… – начала она, но Шеллон оттолкнулся от камина и подошел к ним.
– Потому что мы с Тамлин завтра женимся. – Он положил ладонь на изящное плечо Тамлин. Скользнув вверх по шее, большим пальцем погладил пульсирующую жилку. В каждом его жесте сквозило обладание.
Кинжал в сердце Деймиана.
– Женитесь? Завтра? С чего такая спешка?
– Верно, оглашения еще не было, но я говорил со священником, и он согласился, что, учитывая нынешнее неспокойное время в Шотландии, будет лучше, если я обеспечу безопасность этих земель, поэтому пожаловал разрешение. Нам с Тамлин предстоит строить нашу жизнь здесь, в Гленроа. Мы думаем, будет мудро дать людям Глен-Шейна настоящее чувство уверенности, показать, что они под защитой Черного Дракона. Дать знать всем – англичанам и шотландцам: теперь я правлю здесь в качестве нового графа. В эти неспокойные времена важно всегда быть на шаг впереди.
Тамлин улыбнулась Шеллону, любовь светилась в ее янтарных глазах. Деймиан ощутил, как маслянистая чернота затягивает внутренности, вызывая отчаянную потребность врезать во что-нибудь кулаком. Проглотив свое горе, он кивнул.
– Тогда примите мое благословение вашего союза. Я желаю вам обоим счастья, вы его заслуживаете. – Отодвинув скамью, Деймиан поднялся. – А сейчас, с вашего позволения, я, пожалуй, пойду отдохну.
Шеллон кивнул.
– Ты выглядишь здорово измотанным. Тебе следует быть поосторожнее с этими загулами, кузен. Ты уже не так молод.
– Моложе тебя, Шеллон, – огрызнулся Деймиан прежде, чем успел сдержаться.
Шеллон вскинул черную бровь, он не привык к грубостям от того, кого считал братом. Деймиана охватило сожаление, но ему не понравился непрошеный упрек Шеллона. Джулиан сказал так перед Тамлин, для того чтобы она видела в нем сумасброда, кутилу и бабника, не заботящегося о чувствах близких ему людей.
Признавая его правоту, Джулиан слегка кивнул:
– Верно, хотя у меня хватает ума, чтобы жениться и остепениться. Возможно, для тебя было бы полезно сделать то же самое.
Деймиан не смог удержаться, чтобы не устремить взгляд на лицо Тамлин.
– С радостью, как только найду свою даму сердца. Считай, что тебе повезло, Джулиан. Очень повезло, правда. А теперь, с вашего позволения, я удалюсь.
Поднимаясь по лестнице, Деймиан оглянулся на Тамлин. Румянец заиграл на ее щеках, когда она убрала локон, упавший на лоб Джулиану. Тот стоял, зачарованный этим нежным жестом.
Тамлин никогда не будет принадлежать Деймиану. В полном отчаянии он закрыл глаза, борясь с черной волной тоски по тому, чего никогда не может быть.
«Прости меня, Деймиан».
Открыв глаза, он резко огляделся, чтобы посмотреть, кто произнес эти слова. Поблизости никого не было. На мгновение ему показалось, что это взмолилась Тамлин, но она по-прежнему стояла перед Джулианом и что-то тихо говорила ему.
Деймиан поморгал глазами, пытаясь остановить поднимающийся в голове шум и образы, плывущие вне досягаемости. Возможно, он болен каким-то умственным расстройством. Закрыв глаза, Деймиан попробовал снова вызвать в памяти голос, но не смог. Он был похож на голос Тамлин, но… все же… все же казался более глубоким, более хриплым – такой голос Деймиан жаждал бы услышать в тишине ночи.
Тело напряглось от возбуждения.
Странно. С какой стати его тело реагирует на призрачные слова, если не испытывало никакой реакции, будучи рядом с Тамлин? Да, сердце его жаждало прикоснуться к ней, но это было на уровне любви, души, стремящейся обрести свою вторую половину – того, кто мог бы показать ему, какой должна быть жизнь. А вот реакция его тела на воображаемый голос была сильной.
– Деймиан, ты совсем свихнулся. – Вздохнув, он зашагал дальше.
Эйтин сидела, съежившись, в большой постели башни, плотно укутавшись в подбитую волчьим мехом накидку, сохраняющую тепло. Она не могла остановить дрожь, но это не имело никакого отношения к сырой прохладе комнаты.
Душа ее разрывалась. Эйтин знала, что была права, вернув Деймиана в Гленроа. И тем не менее боялась, что отослала его слишком скоро. Возможно, волшебные чары были нарушены, и она не сможет зачать ребенка. Страдания терзали ее. Уна говорила, что невозможно сказать наверняка, пока не придет время месячных, значит, пройдет еще больше двух недель, прежде чем она узнает, осуществился ли ее план. Не уверенная, что сможет выдержать ожидание, Эйтин побуждала Уну использовать дар ясновидения, чтобы увидеть, каким путем пойдет ее жизнь. Уна отвечала, что слишком много всего давит на нее изнутри, чтобы получить ясное представление о том, что будет.
Страшась ответа, Эйтин молила вызвать Эвелинор, Мудрую из Рощи. Самая сильная из трех Мудрейших Священной Рощи, она была названа в честь богини Садов. У нее, рожденной с волшебной способностью взывать к чертополоху и воронам, были видения, которые простирались за пределы мира смертных.
– Эвелинор придет и расскажет все, что мне нужно знать, – прошептала Эйтин в темноту, словно маленький ребенок, пытающийся удержать демонов на расстоянии.
Дверь без стука открылась, и Эйнар пригнулся, чтобы войти. В одной руке он нес блюдо с едой, а другой придерживал тяжелый сундук, который взгромоздил на плечо. Сбросив его с тяжелым стуком, он поставил блюдо на маленький прикроватный столик.