В боях рожденная...
Шрифт:
Нужно сказать, что подобного рода крупные механизированные соединения создавались в Красной Армии впервые, хотя необходимость в них ощущалась уже давно. Нужно было прежде всего тактически перестроить органы управления, штабы. И тут основная нагрузка, конечно, ложилась на плечи начальника штаба корпуса полковника Кузенного.
Особое беспокойство у меня вызывал вопрос отработки взаимодействия всех частей корпуса в сложной, быстро меняющейся боевой обстановке. Я понимал, вчитываясь в требования приказа НКО № 325, что перед корпусом будут стоять чрезвычайной сложности оперативные задачи. И решать
Большое участие в формировании корпуса принимал начальник Главного автобронетанкового управления Красной Армии генерал-полковник Я. Н. Федоренко. Яков Николаевич лично побывал во всех частях мехкорпуса, проверил их укомплектованность личным составом и техникой, дал массу ценных советов.
Особое внимание генерал Федоренко уделял подготовке экипажей танков, интересовался, сколько часов практического вождения имеет каждый механик-водитель танка и самоходной артиллерийской установки, требовал, чтобы вождению танка были обучены все члены экипажа. Яков Николаевич добивался, чтобы на каждой автомашине был сменный шофер. Требования вполне резонные — нужна прежде всего подвижность и маневренность. А какая может быть подвижность, если, допустим, водитель убит, а заменить его некем?
Поначалу мне показалось несколько странным требование Федоренко непременно провести ночные учения. Потом-то я понял, что они были необходимы. Дивизией ночью мы маневрировали успешно. А как корпусом? При погашенных фарах? Как поддерживать связь при запрещении пользоваться рацией? Как устраивать танковые засады в ночное время? Как вести прицельный артиллерийско-пулеметный огонь в темноте в плотных боевых порядках такого соединения, как мехкорпус? На все эти вопросы ответ могли дать только ночные учения. И генерал Федоренко внес много коррективов в наши поначалу не совсем согласованные действия.
10 ноября 1942 года корпус был полностью сформирован, укомплектован и готов к выполнению поставленных боевых задач. Прорехи, конечно, были. Но почему я тогда говорю, что все было закончено к 10 ноября? Говорю так потому, что именно в этот день был получен приказ о движении корпуса в район Урюпино, Блиновский, Большой. Частично эшелонами, частично своим ходом корпус 16 декабря прибыл к месту назначения и влился в состав 3-й гвардейской армии генерал-лейтенанта Д. Д. Лелюшенко.
И влился не случайно.
Фашистское командование принимало все меры по деблокированию окруженных в районе Сталинграда войск. Был разработан специальный план под кодовым названием «Холлидт» (но названию смешанной немецко-румынской оперативной группы войск), основной целью которого было именно деблокирование окруженных немецких войск. Встречный контрплан советского Верховного Главнокомандования предусматривал развитие контрнаступления на сталинградско-ростовском направлении и носил название «Сатурн». Наш корпус входил в левофланговую ударную группировку Юго-Западного фронта. Таким образом,
В конце ноября и начале декабря противник предпринимал неоднократные попытки нанести удар силами 29-го армейского корпуса, усиленного танками и поддержанного авиацией, против центра Юго-Западного фронта в направлении Боковская, Клетская.
Замыслом этой операции было выйти на коммуникации наших войск, действующих на этом направлении, вынудить их к отступлению и этим разомкнуть железные клещи, стиснувшие немецкую группировку. Эти попытки желаемых результатов не дали. Решительные контратаки сорвали планы врага.
Потерпев неудачу на боковско-клетском направлении, немецко-фашистское командование в спешном порядке начало сосредоточивать свои войска к левому флангу Юго-Западного фронта в район Тормосин.
Наш мехкорпус, в составе 3-й гвардейской армии, имел задачу прорвать оборонительную полосу немецко-фашистских войск на реке Чир, к исходу 17 декабря выйти в район Поповка и в тесном взаимодействии с 18-м танковым корпусом окружить кружилинскую группировку неприятеля, а затем резко повернуть на юг, выйти в район станицы Милютинская и овладеть станцией Морозовская и поселком Чернышевский.
Утром 16 декабря после артиллерийской подготовки соединения 3-й гвардейской армии перешли в наступление. Стоял густой туман, который не позволил артиллеристам вести прицельный огонь, а авиации подняться в воздух.
Враг яростно сопротивлялся. Дивизии 14-го стрелкового корпуса наступали в низком темпе.
Учтя создавшуюся обстановку, генерал-лейтенант Лелюшенко отдал приказ: не дожидаясь прорыва тактической зоны обороны противника силами стрелковых соединений, ввести в бой мехкорпус, который должен прорвать оборону и развивать наступление в северо-западном направлении.
17 декабря 1942 года части мехкорпуса вступили в бой, заняли хутор Астахов и ряд высот по западному берегу реки Кривая, который господствовал над нашей местностью, и к рассвету 18 декабря завязали бой за населенные пункты Коньков и Боковская.
В этих боях особенно мужественно дрались славные танкисты и автоматчики-десантники. Танк с десантом, который возглавлял заместитель командира роты автоматчиков по политчасти лейтенант Жидков, на большой скорости под яростным огнем противника ворвался в хутор Астахов и начал громить фашистов. Вражеским снарядом повредило пушку и заклинило башню у танка, на котором находились автоматчики Жидкова. Три человека были убиты осколками разорвавшегося снаряда.
Танкисты поливали фашистов из пулеметов, автоматчики открыли губительный огонь из автоматов. Не сдержав дружного напора танков и автоматчиков, гитлеровцы начали поспешно отходить. Преследуя их и выбивая гранатами засевших в домах и блиндажах фашистов, группа Жидкова в количестве пяти человек уничтожила 15 фашистских солдат и офицеров. Немцы продолжали яростно отстреливаться. Из пяти автоматчиков уже четверо были ранены: лейтенант Жидков, сержант Тарабан, автоматчик Казакбаев и еще один боец. У Жидкова была прострелена рука, сержанта Тарабана ранило в ногу, руку и щеку, у Казакбаева вытек левый глаз. Но раненые, не обращая внимания на страшную боль, продолжали уничтожать гитлеровцев.