Чтение онлайн

Напрасно молоком лечиться ты желаешь,

Поверь, леченье нелегко:

Покуда ты себе питье приготовляешь,

От взгляда твоего прокиснет молоко…

1872

От взора твоего пусть киснет шоколад,

Пусть меркнет

день, пусть околеет пудель,

Мы молим об одном - не езди ты в Карлсбад

Боимся убо мы, чтоб не иссякнул шпрудель.

Май или июнь 1872

"Жизнь пережить - не поле перейти!"

Да, правда: жизнь скучна и каждый день скучнее,

Но грустно до того сознания дойти,

Что поле перейти мне все-таки труднее!

1874

Антракт. В театре тишина,

Ни вызовов, ни гула, Вся зала в сон погружена,

И часть певцов заснула. Вот я зачем спешил домой,

Покинув Рим счастливый! На что тут годен голос мой:

Одни речитативы! Но петь в отчизне долг велит…

О Шашина родная! Какое сердце не дрожит,

Тебя воспоминая!

Хвала вам, чада новых лет,

Родной страны Орфеи, Что мните через менуэт

Распространять идеи! Кого я вижу? Это ты ль,

О муж великий, Стасов, Постигший византийский стиль,

Знаток иконостасов? Ты - музыкальный генерал,

Муж слова и совета, Но сам отнюдь не сочинял…

Хвала тебе за это!

Ты, Корсаков, в ведомостях

Прославленный маэстро, Ты впрямь Садко: во всех садках

Начальник ты оркестра! Ты, Мусоргский, посредством нот

Расскажешь все на свете: Как петли шьют, как гриб растет,

Как в детской плачут дети. Ты Годунова доконал -

И поделом злодею! Зачем младенца умерщвлял?

Винить тебя не смею!

Но кто сей Цезарь, сей Кюи?

Он стал фельетонистом, Он мечет грозные статьи

На радость гимназистам. Он, как Ратклиф, наводит страх,

Ничто ему Бетховен, И даже престарелый Бах

Бывал пред ним виновен. И к русским мало в нем любви:

О, сколько им побитых! Зачем, Эдвардc, твой меч в крови

Сограждан знаменитых?

Ты, Афанасьев, молодец,

И Кашперов наш "грозный"… И Фитингоф, Мазепы льстец, -

Вам дань хвалы серьезной! О Сантис, ты попал впросак:

Здесь опера не чудо, В страну, где действовал Ермак,

Тебе б уйти не худо! О Бородин, тебя страна

Внесла в свои скрижали: Недаром день Бородина

Мы тризной поминали!

О

Рубинштейн! Ты подчас

Задать способен жару: Боюсь, твой Демон сгубит нас,

Как уж сгубил Тамару! Не голос будет наш страдать,

А больше поясница: Легко ль по воздуху летать?

Ведь баритон не птица! Но ты века переживешь,

Враги твои - дубины; Нам это доказал Ларош,

Создатель "Кармозины"!

И ты, Чайковский! Говорят,

Что оперу ты ставишь, В которой вовсе невпопад

Нас в кузне петь заставишь! Погибнет в ней певца талант,

Оглохнем мы от гула: Добро б "кузнечик-музыкант",

А то - "Кузнец Вакула"! Не обездоль нас, Петр Ильич,

Ведь нас прогонят взашей: Дохода нет у нас "опричь"

Того, что в глотке нашей!

Пока же, други, исполать

Воскликнем дружно снова, И снова будем мирно спать

Под звуки "Годунова". Один ты бодрствуешь за всех,

Наш капитан-исправник, По темпу немец, родом чех,

Душою росс - Направник! Подвластны все тебе, герой:

Контральто, бас, сопрано, Смычок, рожок, труба, гобой.

Ура! Опоковано!

1875

Была пора: что было честно,

Талантливо в родном краю,

Сходилось дружески и тесно

В литературную семью;

Назваться автором решался

Тогда не всякий спекулянт…

И как смешон для всех казался

Уединенный дилетант!

Потом пришла пора иная:

Россия встала ото сна,

Литература молодая

Ей оставалася верна:

Добру, отчизне, мыслям чистым

Служил писателя талант,

И перед смелым публицистом

Краснел ненужный дилетант!

Но все непрочно в нашем веке…

С тех пор как в номере любом

Я мог прочесть о Льве Камбеке

И не прочесть о Льве Толстом,

Я перестал седлать Пегаса -

Милей мне скромный Росинант!

Что мне до русского Парнаса?

Я - неизвестный дилетант!

Я родился в семье дворянской

(Чем буду мучиться по гроб),

Моя фамилья не Вифанский,

Отец мой не был протопоп…

О хриях, жупеле и пекле

Не испишу я фолиант,

Меня под праздники не секли…

Что ж делать мне, я дилетант!

Я нахожу, и в том виновен,

Что Пушкин был не идиот,

Что выше сапогов Бетховен

И что искусство не умрет,

Чту имена (не знаю, кстати ль),

Как, например, Шекспир и Дант…

Ну, так какой же я писатель?

Я дилетант, я дилетант!..

На площадях перед народом

Я в пьяном виде не лежал,