Узы Севера и Юга

– Это магия! – Эрия тянула носом воздух, прохаживаясь по спальне принца, – я чую.

Была она бледна и уже не так красива, как на балу. Напоминала, скорее, ведьму, нежели принцессу. Она злилась, что упустила Эранора и жаждала отомстить за испытанную боль и за раны её феникса.

– Но портала нет. Кто-то уничтожил его! – Карсейн де Ласс потирал подбородок, склонив голову к разбрызганным по полу осколкам ростового зеркала, – нужно прочесать весь замок и найти виновного. Вдруг это кто-то из слуг Эранора или же, та, новая служанка Грейс, о которой мне говорила Анора утром. Я бы с удовольствием отыгрался на любом из северян! Хотя, должно быть…нет,

не может же это быть сам принц!

– Может! Я чую магию! – Эрия вне себя. Сегодня была не первая в её жизни схватка, но впервые против такого же мага, как она сама. Против хозяина божественного зверя.

– Не думаю, что он настолько отважен, чтобы остаться здесь. Но кто бы это ни был, он не мог уйти далеко.

– Едва мой Всполох оправится, я пошлю его облететь окрестности. Он найдет сильный источник магии! Не успеет и день минуть. Я уверена, это Эранор!

Очень кстати выдалась эта заминка! Ведь тем временем над главным замком Эритреи, как огромная полярная звезда, что освещала ночью пути Фирнена, воссиял символ рода Хокк. Дерево боярышника с короной из перевернутого вниз серпа луны, а над ним ворон, что окутывал дерево своими могучими крылами. Магический символ был настолько огромный, что его могли увидеть и в соседних столице городах. Он означал, что проигран бой, но война только началась, и Север в стороне не останется. Семейные гербы были созданы изо льда, и если бы Эрия и Карсейн могли сейчас его видеть, то гадать, кто их сотворил, было бы ни к чему.

Конечно же, Эранор был тем, кто так красноречиво заявил де Лассу, что все еще находится в Эритрее. Пусть ищут! Пусть собьются с ног! Но пока опомнятся, проворный принц уже покинет Аспер и поскачет через лес в сторону границы с Фирненом.

Эранор создал это небесное представление еще и потому, что ему нужно было потратить всю ману, оставив лишь крохи, необходимые для поддержания жизни. Он умеет бороться и с людьми и с магами, так что скрыл свой дар, банально его растратив. Ничего страшного, восполнится! Зато божественный зверь, облетая округу, не увидит ничего. Эранор не будет отличаться теперь от обычного человека. А еще, он прихватил с собой тот черный шарик, который скрывал магию Эрии, когда покидал тронный зал. В кошельке на поясе этот могущественный артефакт защитит от любых поисковых чар огненной «принцессы». Поэтому, сколько бы Эрия ни искала, она не найдет принца. В конце концов, ей придется отозвать феникса.

***

Ужасное горе королю на старости лет пережить дворцовый переворот. И, вместе с тем, пережить его в буквальном смысле – редкостная удача. Жаль только, что Элеманх уже давно не прибегал к мечу, давно не вел полки в атаку и не занимался никакой политикой. Он не знал даже, есть ли у него сторонники, к кому обращаться за помощью. Слишком уж сильно южанин полагался на вчерашнего врага – Север, наивно полагая, будто из страха никто не посягнет на его правление после войны. Но заминку со свадьбой принца и принцессы враги короны восприняли как шанс и подняли головы.

Никто из собравшихся в уютном зале замка короля Хрона не знал еще о том, что над Аспером воссиял знак, обозначающий побег королевской семьи и протекцию Севера, зато весть об этом уже стремительно разносились по Эритрее. Но участники Совета уже разделились на два лагеря: те, кто за традиции и поддерживает Ровену и те, кто вдохновился смелыми порывами Грейс и готов к переменам. Вассалам же приходилось совершать непростой выбор – присягнуть на верность де Лассу или ждать решений из Фирнена. И то и другое было опасно, ведь Ровена могла жестоко покарать отступников, а сама ничуть не жаловала всю прочую Эритрею, видя в ней лишь военный потенциал, а вовсе не земли для возделывания и процветания. Вся казна, с учетом вклада принца Эранора,

пойдет на приобретение провизии, на наемников и экипировку. На стороне противника еще и огненный маг с божественным зверем. И кто знает, сколько еще в армии Ровены затесалось одаренных людей.

***

Мимур был огромным городом у подножия горы Лорхан. Его ограждали две внушительные стены, которые, в свою очередь, защищал ров, сейчас скованный кромкой льда, поэтому замок возможно было атаковать только с одной стороны – со стороны города. Сам замок, который называют Каменным гигантом, древние северяне возвели прямо на горе. Это величественная махина с изумрудной крышей, о семи башнях, с чудесным святилищем, расположенным прямо внутри горы. Мимур от Каменного гиганта отделял огромный мост, который вел к главным воротам. Стоит открыть их, как перед новоприбывшим предстанет внешний двор и первая оборонительная полоса дворца. Он располагался так, будто стоял на каких-то ступенях для великанов.

Замок Фирнена был куда больше замка Эритреи, то же касалось и Мимура, которому уступал Аспер. Город вполне можно увидеть из окон замка. Но если подняться на самую высокую башню Каменного гиганта, то откроется вид не только на город с его каменными монументальными сооружениями, уютными и теплыми домами, увеселительными заведениями, банями и рынками, но и на лес и горы, которые окружали его.

Сейчас в Мимуре минус десять градусов, и в отличие от Эритреи, здесь уже три часа ночи. Поэтому город, как и Каменный гигант, спали, и никто еще не знал о прибытии Элеманха и его семьи. О горе, которое постигло Эритрею, королевство, которое две недели было злейшим врагом Фирнена.

Зал, в котором разместили гостей, был по-настоящему уютным, можно сказать, семейным. Небольшой стол, огромный камин, возле которого лежали подушки и шкуры, чтобы можно было расположиться прямо у огня. Прогревался дворец не только благодаря каминам, Эранор пускал горячую воду из святилища по трубам, которые располагались в каменных стенах, и они прогревали дворец. Тут и без каминов было достаточно тепло, но в топах не походишь. На стол подали ароматный чай с еловыми шишками и мятой и небольшой перекус, к которому никто не притронулся.

Южане зябко кутались в плащи и одеяла, поближе придвигались к огню. Холод, царивший на Севере, был для них, разодетых в легкие, пестрые одежды, непривычен. Однако никакие неудобства и лишения не могли затмить чудом пережитый мятеж. Все были в шоке, молчали, уставившись в огонь с выражением полной отрешенности на лицах. Королева Терпсиона прятала лицо на груди старшей дочери и мелко вздрагивала время от времени, её подведенные глаза потекла, а волосы растрепались. Эсфея нервно кусала губу и поглаживала мать по спине одной рукой. Тэса казалась самой спокойной, а может, просто хотела спать, час ведь уже поздний.

Короли вели тихую беседу, в которую никто не встревал. Элеманх поведал о своем обещании выдать Грейс за де Ласса, про его появление в столице и про мятеж. Хрон кивал, вздыхал и, время от времени, обводил усталым и сочувствующим взглядом своих невольных гостей.

Грейс только теперь обратила внимание на находящуюся подле короля Хрона девушку, отмечая её исключительную красоту и неоспоримую беременность. Наверное, месяц шестой. Пышная грудь, какой позавидует даже Эсфея. Длинные каштановые волосы, собранные в пучок на скорую руку, блестят в свете камина и оттеняют белую, как слоновая кость, кожу. Глаза, такие же, как у Эрии, напоминающие два аметиста, загадочно переливаются в обрамлении темных ресниц. Она была высокой, словно создана для Эранора, дабы смотреться подле него величественно. Одета она была скромно, в простое зеленое шерстяное платье, которое не стесняло ее движений. То, как она смотрела на Манкара, брата Эранора, красноречиво заявляло о том, кем они друг другу приходятся.