Шрифт:
Вахту сдал. Моё задание выполнено. Семья градоначальника мертва. Имущество разграблено и роздано жителям. Всё хорошо. А её нет. Уже нет.
Я, один из заговорщиков против этих зажравшихся аристократов, поступил на службу к градоначальнику. И это неудивительно, ведь большая половина прислуги в его доме тоже состояла
Слуг у градоначальника и так было немало, так что меня сделали то ли пажом, то ли лакеем его младшей дочери, Гретты.
При словах «младшая дочь» мне представляется нежная тонкая девушка, весьма романтичная, небольшого ума и до ужаса избалованная. Но каково же было моё разочарование, когда я её увидел. Оно не была красива – напротив: она была очень дурна. Толстая, бледная, с жиденькими тёмными волосиками, большими ртом и лбом, маленькими заурядными глазками.
Со своей госпожой я почти не разговаривал. Да и она была не особо многословна. Гретта была девушкой невероятно болезненной: её часто тошнило, мучали головные боли и головокружение, по всему телу у неё были маленькие шелушивые ранки – последствия детской болезни. Сама она ничего не делала. Вообще. Её любимым и единственным занятием было сидеть на веранде или в библиотеке и смотреть на улицу. Смотреть и молчать. Мне было нестерпимо находиться подле неё. Холодной, безжизненной и абсолютно безобразной. Но оставалось недолго.
Вскоре начались смерти. Домочадцы выпили достаточно яда. Учитывая ужасную болезненность Гретты, я думал, что она покинет этот мир первой. Но всё было совсем не так. Первой умерла её мать. Потом брат. Затем старшая сестра. И, наконец, градоначальник. Я был с Греттой на всех похоронах. Я знал, что Гретта совсем не эмоциональна:
По мере того, как умирали жители особняка, из дома уходили слуги. Большая часть из них была в заговоре, а остальные уходили, потому что градоначальник не платил им. Когда же хозяин умер, взоры слуг перенеслись на Гретту. Они обратились к ней с просьбой уплатить долги отца. Она стояла перед ними, безразлично глядя поверх их голов. Стояла и слушала. Когда бывшие слуги закончили и ждали ответа, Гретта просто молча ушла. Этого даже я не мог сдержать. Я пошёл в её комнату. Она сидела перед зеркалом с мокрыми волосами.
– Ты единственный, кто остался? – спросила она.
Я хмуро кивнул.
– Отрежь мне волосы. До плеч, – спокойно сказала она.
Я не знал, зачем ей это нужно. Так было не принято. Но ослушаться я не мог. Я взял ножницы и стал обрезать её и без того плохие жиденькие волосы.
– Почему не заплатишь им? – всё-таки спросил я.
– Какой смысл? – с лёгкой грустной улыбкой сказала она. – Они всё равно всё заберут.
От неожиданности я отрезал одну прядь на затылке слишком коротко. В тот момент я впервые осознал, что она человек. С разумом и чувствами. Она знала. Знала, что её родные умерли не случайно. Знала, что находится одна в волчьем логове.
– Я уезжаю в наш лесной коттедж, – как бы невзначай сказала Гретта.
Я знал, чего она хотела. Она умирала. И хотела умереть спокойно, в своём тихом коттедже, пока неприятели грабят её особняк. Но я не могу сейчас уйти. Я должен быть уверен, что она умрёт.
Конец ознакомительного фрагмента.