Уже не игра

Аллегра Джексон сказала себе, что без этой работы ей будет лучше. Ни одна женщина не должна терпеть то, что испытала она. Но пока она ездила на метро в различные агентства по найму и ходила пешком под дождем по серым лондонским улицам, гнев на ее бывшего босса, который нагло к ней приставал, а потом уволил, начал уступать место чему-то похожему на страх.

Из-за непомерных расходов ее семьи от сбережений ничего не осталось. Временами у нее создавалось впечатление, будто она содержит на свое скромное жалованье половину семьи Джексон. Ее родные считали ее скучной, но не гнушались

брать у нее деньги, когда из-за своего легкомыслия оказывались в затруднительных ситуациях. Только на прошлой неделе она одолжила своей мачехе Шантель почти пять тысяч фунтов наличными, чтобы выплатить долги по кредитам, о которых ее отец ничего не знал. Смешно даже представить себе, что теперь семье, возможно, придется содержать ее.

Был холодный пасмурный день. Ничто не указывало на то, что уже наступила весна. Аллегра глубже засунула руки в карманы пальто. В одном из них лежал пятидесятифунтовый банкнот, который она сняла с карты в банкомате. Если ее босс завтра не выплатит ей жалованье за последний месяц, то это все, что у нее останется, пока она не найдет новую работу.

«Бывали времена и похуже», — подумала Аллегра. Будучи дочерью Бобби Джексона, она привыкла к судебным приставам, но ее отец никогда не унывал, и ему всякий раз удавалось подняться на ноги после падения.

Толкнув дверь бара, она вошла внутрь, сняла и повесила пальто. С ее мокрых волос стекала вода. В обычной ситуации она не стала бы заходить в первый попавшийся бар, но здесь, по крайней мере, тепло, и она может присесть и наконец собраться с мыслями.

Покидая вчера офис с гордо поднятой головой, она чувствовала уверенность. У нее впечатляющее резюме и большой опыт работы. Прежде ей неоднократно звонили представители разных издательств и предлагали стать внештатным сотрудником.

На нее подействовал отрезвляюще тот факт, что из-за финансового кризиса никому не были нужны новые работники. В одном месте ей кое-что предложили, правда, добавили, что работать нужно будет всего три часа в месяц.

Аллегра хотела сначала подойти к барной стойке, но, оглядевшись, обнаружила, что заказы разносят официанты, выбрала один из столиков и села на плюшевый диванчик. Несмотря на то что с улицы бар выглядел непрезентабельно, внутри оказалось уютно и цены были вполне приемлемыми.

Раздался звонкий смех. Отвлекшись от изучения меню, Аллегра посмотрела на компанию хорошо одетых женщин, потягивающих коктейли, и позавидовала их веселому настроению. Отвернувшись от женщин, она посмотрела на мужчину в темном костюме за соседним с ними столиком. Возможно, это был самый красивый мужчина, которого она когда-либо видела. У него были темно-каштановые волосы, высокие скулы и прямой нос. Он сидел, вытянув свои длинные ноги и скрестив лодыжки. Но, несмотря на довольно расслабленную позу, между его бровей залегла складка, а в глазах, смотрящих в бокал, была задумчивость. Когда женщины рассмеялись снова, он поднял голову и увидел, что Аллегра на него смотрит. К ее облегчению, в следующий момент к ней подошла официантка:

— Что желаете?

Аллегра хотела заказать чай и сэндвич, но затем подумала, что, если она в ближайшее время не найдет работу, ей придется долго этим питаться.

— Бутылку «Болланже», — сказала она.

Для нее это был экстравагантный жест. Твердо решив, что никогда не будет такой легкомысленной, как ее родственники, она не бросала денег

на ветер и откладывала пятую часть зарплаты на улучшение жилищных условий.

— Сколько бокалов? — спросила официантка.

— Один.

Девушка быстро принесла заказ.

— Что-то отмечаете? — поинтересовалась она, наполняя бокал.

— Вроде того, — ответила Аллегра.

Оставшись одна, она подумала, что это действительно так. Долгие месяцы ей приходилось терпеть похотливые взгляды и недвусмысленные замечания своего босса. Отныне ей больше не нужно иметь дело с этим человеком. Это событие определенно стоит отметить. Она подняла бокал в направлении окна, словно за ним находилось ее прежнее рабочее место.

Повернувшись, она обнаружила, что красивый незнакомец наблюдает за ней. В его взгляде не было вожделения. Только праздное любопытство. Она улыбнулась ему, затем достала ручку и записную книжку и, потягивая шампанское, принялась ее просматривать в поисках людей, которые могут ей помочь. К концу недели у нее обязательно будет новая работа.

К тому времени, когда бутылка наполовину опустела, решимости у нее поубавилось и она с трудом сдерживала слезы. Как назло, к ней подошла официантка.

— Вы не расписались в книге посетителей, когда вошли, — сказала она.

Щеки Аллегры вспыхнули, когда она поняла, что забрела не в обычный бар, а в частный клуб. Только она хотела извиниться, оставить пятидесятифунтовый банкнот и уйти, как рядом с ней послышался глубокий мужской голос:

— Почему вы здесь прячетесь?

Повернув голову, Аллегра обнаружила, что смотрит в темно-карие глаза задумчивого незнакомца.

— Простите. Это моя гостья, — обратился он к официантке. — Я сейчас ее зарегистрирую.

Официантка, видимо, хотела возразить. В конце концов, Аллегра сидит здесь одна уже полчаса, а он даже не попытался присоединиться к своей гостье. Но то ли потому, что он был ее любимым клиентом, то ли из-за его внушительного вида девушка кивнула и удалилась.

— Спасибо, — сказала Аллегра, когда он сел напротив нее. — Но я уже ухожу.

Она начала подниматься из-за столика. Мужчина протянул руку, чтобы ее остановить, но она предупредила его взглядом, что физический контакт нежелателен. Она была на взводе и могла нагрубить этому человеку.

— Я сказала — спасибо за помощь, но я ухожу.

— По крайней мере, допейте шампанское. Будет жаль, если оно пропадет.

Возможно, она заберет его с собой. Аллегра представила себе, как идет по улице и пьет шампанское из горлышка бутылки, и, осознав нелепость ситуации, улыбнулась. Мужчина, должно быть, решил, что эта улыбка адресована ему, потому что подозвал официантку и попросил ее принести еще один бокал. Аллегра с раздражением наблюдала за тем, как девушка в униформе наливает ему шампанское из ее бутылки.

— Я просто собиралась тихо посидеть и выпить в одиночестве, — сердито сказала она.

— В таком случае зарегистрируйтесь, — ответил мужчина. — Вы также можете побыть моей гостьей и посидеть со мной.

Он бегло говорил по-английски, но еле уловимый акцент, то ли испанский, то ли итальянский, выдавал в нем иностранца. Но она не собирается задерживаться и выяснять, откуда он приехал.

— В любом случае, — продолжил он, не дожидаясь ее реакции, — судя по вашему виду, вам не доставляет удовольствия пить в одиночестве. Вам сейчас так же плохо, как и мне.