Чтение онлайн

— Как ты не понимаешь?! — кричала Сонечка, давя на краник офисного кулера, как на фаллический символ, используемый в древнем кровавом культе Озириса. — Сегодня ему не нравятся твои трусы, твой лак для волос, твоя причёска и то, что на завтрак опять яичница, а завтра!.. Завтра, — она безумно вращала глазами, — он сделает тебя сексуальной рабыней, приведёт в дом любовницу, начнёт проповедовать БДСМ и примет ислам!

— Ну, с исламом и любовницами, не говоря уже о БДСМ, ты загнула. И если честно, мне и правда важно, нравится ли мужу моя причёска, — со спокойствием опытного психотерапевта втолковывала Сонечке соседка по рабочему месту, заботливо подсыпая коллеге в кофе феназепам под видом низкокалорийного сахарозаменителя.

— И вот ещё! — не

успокаивалась та. — Эта ваша нездоровая тяга к анорексии! — И брезгливо выливала напиток со спасительным транквилизатором в раковину. — Никаких уступок! Только сахар, а также белый хлеб со сливочным маслом! Женщина обязана делать то, что ей нравится! — заходилась в пароксизме благородной ярости Сонечка, насыпая пять ложек белых кристаллов в следующую порцию кофейного порошка. — Не нравится им большая задница? К зеркалу! На свою смотреть! Если, конечно, ещё смогут развернуться или нагнуться. Небритые ноги колют? Свои пусть бреют! Не по душе моя коллекция плюшевых поросят? Значит, он не видит во мне личности и не считается с моими интересами! И вот только не надо подавать мне пальто и уступать место в метро! Я не сексуальный объект, а независимая свободная женщина!!!

Коллеги как мужского, так и, на всякий случай, женского пола хором давали слово чести никогда не подавать Сонечке пальто, не носить тяжёлую сумку в командировках и, свят-свят-свят, не говорить, как ей к лицу новая кофточка. И, пятясь, покидали корпоративную кухню.

Сонечка насмерть разругалась с приятельницей-землячкой лишь потому, что она, прочитав очередную брызгающую горячим маслом Сонечкину колонку, в которой та в пух и прах разносила слоган сети недорогих ресторанчиков «Наш кофе сварен специально для твоей девушки!», посмела несколько иронично заметить в пространство:

— Тема магазинов женской одежды не раскрыта. И ещё в резерве всегда есть олимпийские соревнования. До сих пор большей частью сегрегированные по половому признаку.

При Сонечке не обсуждали рецептов и модных фасонов, ибо «вся тысячелетняя история кулинарии и многовековая индустрия моды имеют одну лишь единственную цель — привлечь самца!» Табуированы были темы «личная жизнь», потому как чужая личная жизнь являлась беспрестанным источником Сонечкиного вдохновения. И «умиляемся младенцам». Завидев очередной милый животик характерной формы, Сонечка издавала боевой клич, которому позавидовали бы команчи:

— Декрет!!! Потеря темпа, квалификации, нивелирование интеллекта и полнейшая деградация личности! Муж, небось, не хочет с младенцем сидеть?!

— Ну, понимаешь… — начинала оправдываться невинная жертва. — Он зарабатывает куда больше меня и… и у него нет грудного молока, вот! — скороговоркой выпаливала последний козырь будущая мать.

— Да у них вообще ничего нет, кроме спермы! — шипела в ответ Сонечка.

Младенец бил маму пяткой изнутри, недвусмысленно давая понять, что «это — плохая тётя».

А между тем Сонечка была вовсе не так уж и плоха.

Не так давно у неё даже был муж. Как-то раз, безоблачным субботним утром, он опрометчиво попросил супругу принести ему кофе в постель.

— Я пишу статью, — буркнула Сонечка из-за монитора.

— Ну пусик-лапусик! Пожалуйста, принеси кофе своему маленькому мужику! — продолжал дурашливо канючить любимый, не вставая с супружеского ложа. То ли звёзды в тот день стали не так, то ли у Сонечки был творческий кризис — неизвестно. Только вместо того, чтобы потратить десять минут и принести любимому мужу пресловутый кофе в набившую оскомину постель, Сонечка вдруг взвилась и завопила препротивным фальцетом:

— Я журналист, а не дешёвая подавальщица! Упс!

В этот момент в ласковом и миролюбивом муже замкнуло контакт номер тридцать два дробь одиннадцать. Резко приподнявшись на локте, он вполне серьёзно густым баритоном заявил:

— Да будь ты хоть королевой Франции Анной Ярославной, с тебя корона не упадёт, если ты своему мужику этот долбаный кофе сваришь и в эту грёбаную постель

принесёшь!

Встал. Сварил себе алкаемый напиток. Выпил. Оделся. И ушёл.

Правда, вместе с мужем ушёл и творческий кризис. Открылось ранее неведомых и «свежих» тем громадьё. «Все мужики — сволочи!», «Все бабы — дуры!», «Ударим бездорожьем и разгильдяйством по исламу!», «Поголовное мини для полных и женщин Востока!» С ужасающей регулярностью в поле зрения Сонечки стали попадать стигмы целлюлита, алкоголизма и прочей феминной неполноценности звёзд экрана и эстрады, равно иностранной и отечественной. В умении мастерски изящно растоптать за физический недостаток, да так, что ни один юрист не подкопается, ей не стало равных. Сонечка, видимо, как испокон и положено девушке, противоречиво полагала, что известность лишает человека, особенно женского пола, права на личное пространство, толстение-похудание, гамбургеры и кофе с сахаром. Очевидное нарушение логики её нисколько не беспокоило. На любые возгласы, возражения и оспаривания Сонечка отвечала посылом на ненавистный ей мужской орган и позиционировала себя в качестве клоунессы-эклектика. Хочется мне — значит, так. А не хочется — вот эдак. Я — знаменитый журналист, на днях Пулитцеровскую премию умоляли принять, в ногах валяясь всем оргкомитетом!

Со временем тональность Сонечкиных агрессивно-минорных воплей транспонировалась. Журналистка впала в хроматизм. И даже начала осваивать неведомые ей нивы социально значимых тем. «Пожалей собачку — пожертвуй на приют заначку», «Какой хороший иностранный дядя, даже матом научился ругаться. Слава России!», «Плечевые» — не конченые». Сонечка попробовала было взрастить урожай на неблагодарной почве политического анализа. Но стойкий тендерный душок намертво прилип к Сонечкиному стилу. Даже в историю о реабилитационном приюте для наркоманов она умудрялась впихнуть «мужское и женское». Гормоны неумолимо давали о себе знать.

Дело в том, что Сонечка вступила в прекрасный возраст, именуемый «бальзаковским». В трактовке, разумеется, самого Оноре.

Как-то ранним утром, самостоятельно сварив печально знаменитый кофе и выпив его в гордом одиночестве, Сонечка подвела некоторые итоги. Увы, они оказались не такими утешительными. В активе, конечно, кое-что оказалось. Но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что всё это миражи. Скажем, относительная известность фамилии в определённых кругах. Что земная слава? Срок годности её короток в столь сиюминутно-мирском, как журналистика. Известность селебрити-«пятиминутки». И ради этого стоило писать? Кипы журналов со статьями, которые, кроме тебя, никто не хранит. Глянцевую бумагу даже на гвоздик в деревенский нужник не повесишь и на растопку печи не пустишь. Да и нет её, печи-то. Ни печи, ни дома, ни собственной квартиры. В общем, «земную жизнь пройдя до половины…», Сонечка решительно отогнала назойливо жужжащую в сознании цитату и отправилась в свою штатную редакцию.

Она была необычно молчалива, не выступала с прокламациями, чем очень удивила коллег. Сонечка даже мило заговорила с очередной беременной, спровоцировав у последней падение артериального давления и многократную рвоту.

Целый день журналистка сосредоточенно стучала по клавишам. Главред удивился, получив статью под неброским названием «Семейное счастье возможно», но завизировал, не подав виду. Основная теза была выдержана вполне в Сонечкином духе. Растекшись мыслию по должному для стандартного журнального разворота количеству знаков, воительница, перековав мечи на орала, доказывала, что муж — это не так уж плохо. Если он, конечно, приносит тапки в зубах, не требует кофе в постель, готов пойти в декретный отпуск и плевать хотел на ожирение супруги. Изложено было изящно. Часть публики читала журнал ради Сонечкиных экзерсисов, особо не вникая в суть. В нужном месте обсмеять Васю с известной фамилией. Поиздеваться над туникой певицы Ж. Чего ещё ждать от женщины? В глубине души главный редактор был убеждён, что абсолютно нечего. «Моська, знать, она сильна…» прищурившись, подумал он. А вслух сказал: