Чтение онлайн

Фаэтон преследователей летел как стрела. Рашид поднялся на ноги, глянул назад и взволнованно опустил руку на плечо извозчику.

– Послушай, Амиркули, как же так? Разве ты не лучший фаэтонщик в Баку? У тех - пара лошадей, а у нас две... А ведь они нас догоняют...

Амиркули чмокнул губами и резко щелкнул кнутом. Но дорога шла на подъем. Лоснящиеся бока лошадей потемнели от пота.

Азизбеков даже не сомневался, что позади едет полиция. Никто другой не стал бы в такой жаркий день гнать лошадей. Однако нельзя было позволить полицейским так скоро догнать себя. Он не сомневался, что им

не избежать встречи с преследователями, но хотел, чтобы это произошло как можно дальше от города. Надо было выиграть время. Как только жандармы убедятся в том, что ничего запретного Азизбеков не везет в фаэтоне, они повернут, назад в город и примутся за розыски ушедшего с "опасным" грузом настоящего "преступника". Поэтому-то Азизбеков так торопил извозчика.

Уже и сам Амиркули часто оборачивался назад и смотрел на дорогу. Расстояние между двумя экипажами угрожающе сокращалось. Кнут Амиркули все чаще разрезал воздух и опускался на спины лошадей. Преодолев подъем и выехав на ровное место, лошади Амиркули пошли быстрее. На некоторое время второй фаэтон скрылся из глаз. В лица Мешади и Рашида, ударила плотная струя прохладного ветра.

– Вот это дело!
– похвалил Мешади извозчика.
– Если еще чуть прибавить ходу - наша возьмет!

Казалось, и лошади, почуяв погоню, рвались вперед, вздрагивая при каждом щелканье кнута. Но недолго проскакав, лошади устали и замедлили бег.

Видно, извозчик боялся загнать лошадей. Он уж не бил их, а только щелкал кнутом в воздухе.

Вскоре вдали снова показался фаэтон преследователей, и расстояние между экипажами стало сокращаться. Азизбеков считал минуты, пытался мысленно представить себе, как Ханлар вышел из дому с корзиной, кого мог встретить во дворе, на улице и где примерно он мог сейчас быть.

Преследующий их экипаж находился уже в двух шагах от фаэтона. Лошади мчались попрежнему, но уже видно было, что странная скачка идет к концу.

– Я тебе покажу! Ты мне ответишь!
– кричали из экипажа.
– Остановись!

Амиркули оглянулся назад, и у него опустились руки.

– Ох, наделал ты мне беды, бек - сказал он Азизбекову.
– Ведь нас нагоняет жандармский офицер!

– Не бойся, Амиркули, не бойся!
– успокаивал его Азизбеков.
– Я приказал скакать, ты и скакал. Если спросят тебя, так и скажешь. Понял?

Рашид не отрывал тревожного взгляда от брата. Но тот с каждой минутой становился все спокойнее и хладнокровнее. Рашид хотел спросить что-то, но не решился. Азизбеков понимал, как тот беспокоится. Он хлопнул брата по плечу и сказал:

– Не тревожься ни за меня, ни за себя, братец! Пока что дела у нас идут как нельзя лучше. Мне только этого и надо было! Наверно, они потеряют еще немало времени, пока будут рыться в наших вещах...

Рашид не мог больше терпеть неизвестности.

– Мешади!
– сказал он.
– Братец, ты хоть объясни мне, в чем дело? У меня ведь сердце разрывается!

– Не волнуйся, братец. Потерпи еще немного. Сейчас все узнаешь!
– и к удивлению Рашида, Азизбеков залился веселым смехом.

Оба экипажа уже мчались рядом. Жандармский офицер, тот самый, который несколько дней назад производил обыск у Азизбекова в квартире, высоко подняв руку, грозил указательным

пальцем фаэтонщику Амиркули. Вдруг его взгляд упал на Азизбекова. Предвкушая верный успех, он злорадствовал: "Наконец-то!.. Хватит водить нас за нос!... Теперь уже вам не отвертеться, сударь!

Попались-таки на месте преступления. Уж не скроете улик..." - и крикнул извозчику.

– Стой, подлец!

Оба экипажа остановились одновременно. Рядом с жандармским офицером сидел черненький человек в штатском. "Ага, тот самый, что вчера околачивался у дома", - подумал Азизбеков. Жандармский офицер спрыгнул с подножки экипажа и поднял руку с револьвером:

– Ни с места!
– закричал он и подскочил, к Азизбе-кову.

– Что вам угодно, сударь?
– спросил Азизбеков сухо.
– Что это за комедия? На каком основании?

– Ах, вы не знаете?
– съязвил жандармский офицер.
– Сейчас узнаете! Выгружайте свои вещи!

Увидав чемодан и корзины, он обрадовался, даже облегченно вздохнул.

Рашид недоуменно смотрел то на Азизбекова, то на жандармского офицера и все еще ничего не понимал. Видя, однако, что двоюродный брат ничуть не испуган, он тоже несколько успокоился.

Жандармский офицер бросился к чемодану и корзинам, только что выгруженным Рашидом. Порывшись в них, офицер не поверил глазам своим и тут же бросился к экипажу. Пошарив в фаэтоне, он вывернул карманы Азизбекова, Рашида и извозчика.

– Где же оружие?
– заорал он истошно.
– Где оружие, я вас спрашиваю?

Высоко вскинув руку с револьвером, он двинулся на Мешади. Казалось, он хочет ударить его в лицо. Но натолкнувшись на насмешливый взгляд больших, широко раскрытых глаз Азизбекова, офицер опешил и сделал шаг назад. Так мог смотреть человек, абсолютно уверенный в себе и чувствующий свое превосходство.

Время шло, и спокойствие Азизбекова все возрастало. Если шпики не обратили внимания на Ханлара, погнались за фаэтоном, значит, тот теперь благополучно достиг условного места и припрятал оружие, за которым так рьяно охотился жандармский офицер.

– Где оружие?
– снова заорал офицер.

– Какое оружие, сударь?
– с убийственной насмешкой спросил Азизбеков, Или в тот день вы тоже искали меня оружие? Зря только тратите время, сударь! Вы - в который уже раз!
– ошиблись адресом. Позвольте нам следовать своей дорогой, господин офицер. Вам придется ответить за самоуправство! Не задерживайте понапрасну. Мы и так опаздываем...

Глава двадцать первая

Смирнов пошел к Азизбекову договариваться о дне налета.

Он горячо взялся за подготовку, подобрал из рабочих группу участников, вооружил их, дал каждому определенное задание и теперь велел ожидать приказа.

Смирнов торопился. Не желая упускать время, он работал день и ночь. Наконец-то, после томительного прозябания на мелкой мебельной фабрике, он взялся за настоящее дело.

Когда он, бодрый и веселый, вошел к Мешади Азизбекову, то сразу же заметил, что тот чем-то расстроен. Азизбеков сидел за рабочим столом, на котором горела лампа под зеленым абажуром, и рассеянно перебирал бумаги. Густые черные брови Мешади были насуплены, глаза глубо-ко запали, цвет лица принял пепельно-серый оттенок.