Чтение онлайн

Она обернулась на Рэнда. Лицо его разгладилось, а плечи не казались такими напряженными, как обычно. Словно с них свалилась тяжесть. Ей захотелось подойти и обнять его, и никогда не выпускать.

Но это против правил.

— Знаешь, что я хочу сделать, после того как мы разделаемся с курами? — спросила она его.

— Боюсь спрашивать.

— Я хочу испечь торт.

— Думаешь, я знаю, как пекут торты?

— Нет. Но я думаю, ты сможешь прочесть, как пекутся торты. Однажды я пыталась испечь торт. Когда только начала жить отдельно от папы. Я думала — тогда

в моей новой квартире будет лучше пахнуть.

— И?..

— Я положила двенадцать яиц. Потому что в рецепте было сказано 1–2 яйца. И пекла его при пятистах тридцати градусах! Я переставила цифры… У таких, как я, такое случается.

— Ага. Что объясняет карточную игру…

— Ага, — печально согласилась Челси.

— И как твой торт?

— Не догадываешься?

— Догадываюсь. Но квартира, наверное, пахла так, как тебе хотелось.

— Да уж… Я думала было разрекламировать запах. Жженый торт. Но потом не стала.

— Все, что ты стала бы рекламировать, стоило бы, вероятно, миллионы долларов.

— Знаю. Тяжкий груз ответственности.

— К вопросу о тяжком грузе, — сказал Рэнд, придерживая перед ней дверь курятника. — Утром я скормил им пятьдесят фунтов корма. Ты можешь научно объяснить, как они ухитрились выработать сто пятьдесят фунтов помета?

Она рассмеялась. Как восхитительно смеяться с ним! Даже когда он протягивал ей лопату, жизнь казалась наполненной счастьем.

Когда она вошли в дом, звонил телефон — Рэнд забыл отключить его после звонка Камерону. И очень хорошо, потому что звонила Хетта. Ее операция увенчалась полным успехом, и она заявляла, что не чувствовала себя лучше последние лет двадцать.

Она спросила о мероприятии с супом и о Бенджамине. Челси даже подержала трубку у его уха, и он возбужденно хрюкнул, услышав голос хозяйки.

— Тетя Хетта?

— Да, дорогая?

Челси собиралась спросить одно, но храбрость ее подвела, и она спросила другое:

— У вас есть хороший рецепт торта?

— Я никогда ничего не записываю, дорогая. Все у меня в голове. Я тебе продиктую, если хочешь.

Челси сделала глубокий вдох.

— Я тоже ничего не записываю. Потому что всегда ошибаюсь. Поэтому я не смогла вам почитать, когда вы просили. Я очень плохо читаю.

Последовало продолжительное молчание.

— Челси, тебе следует знать, что я попросила тебя почитать не потому, что плохо вижу…

— А почему?

— Я так и не сумела научиться читать. Буквы у меня в голове путаются. У меня эта книга единственная, одна соседка иногда заходит мне почитать. Я ей тоже сказала, что плохо вижу. Знаешь, я стыдилась этого всю жизнь.

— И я… — прошептала Челси.

— Ну, ну, ну, — сказала Хетта и резко сменила тон: — Позови-ка к телефону того возмутительно привлекательного мужчину. Я дам рецепт ему. Хорошо вы там себя ведете?

Челси хихикнула.

— Как будто он может иначе.

Тетя хмыкнула.

— Значит, дело плохо.

— Согласна.

— Ладно, зови его к телефону, я дам рецепт. Мы сготовим такое зелье, которое, будем надеяться, резко снизит его способность сопротивляться

искушению.

— Тетя Хетта, мы с вами станем лучшими подругами.

Хетта еще раз фыркнула, но Челси знала — тетя польщена. Она передала трубку Рэнду.

Часом позже кухня вся была покрыта тестом для шоколадного торта. Кто знал, что электрические миксеры способны сотворить подобное, если их вынуть из теста, предварительно не выключив?

Бенджамин подключился к очистке на нижних уровнях, Челси и Рэнд вылизывали ложки, а торт пекся в духовке.

— Ты великолепен на кухне, — сказала ему Челси.

Подразумевалось, что он может быть великолепен и в других помещениях, но эти детали они оба обошли молчанием.

— Так, — сказал Рэнд. — Я был великолепен в том, что ты хотела делать. Теперь моя очередь?

Благоразумнее было бы спросить, что у него на уме, но она решила пустить благоразумие по ветру.

— Конечно. — Если б он захотел ее поцеловать!

Он ухмыльнулся.

— Я хочу посмотреть завтра восход солнца.

— Ой!

— С вершины горы.

— Наверное, мне надо взять с собой торт, чтобы поддержать силы.

— Я тебя сфотографирую, — пообещал он. — И разошлю в журналы. Фото развеет миф о расстройствах твоего желудка.

— Мой герой!

— Клянусь, ты не станешь меня так называть, когда придется в темноте карабкаться на гору.

— Ха! Подвесь на палочку кусок торта. Я пойду за тобой повсюду.

И пошла. Следующим утром она стояла рядом с ним на высочайшей, как ей казалось, горе мира. Неудивительно, что ее сестре Брэнди нравятся такие вещи. Неудивительно, что ее сестра Джесси хочет жить здесь после медового месяца. Неудивительно, что отец так любовался этими горами на свадьбе Джесси.

Теперь она поняла их всех.

— Знаешь что, Рэнд?

— А?

— Спасибо, ты помог мне увидеть мир по-другому.

Он рассмеялся.

— Брось.

— Нет, правда.

По его мнению, ее смешливость и веселость уравновешивали его излишнюю серьезность. Она учила его смеяться. А он учил ее думать.

Ее озарило внезапно, пока рассвет красил окружающий мир в золотой цвет.

— Я больше не стану скрывать, — объявила Челси. — Не буду больше утаивать, что имею преимущество перед миром. Стану всем говорить. Убеждать людей давать деньги на исследования и обучение. Чтобы помочь таким, как тот парень. Чтобы никому больше не было стыдно.

— Именно это я имел в виду, — сказал Рэнд, и она услышала в его голосе гордость и одобрение. — Главное не в том, на что ты не способна. Главное в том, что ты можешь.

Челси не могла уснуть. В доме тихо. Они с Рэндом закончили играть в покер час назад. Она столько смеялась, что у нее живот заболел. Раздеваясь, чтобы лечь, снова начала смеяться, обнаружив карту, припрятанную в рукаве. Вряд ли в ее жизни был период, столь же полный смехом, открытиями и чудесами, чем прошедшие несколько дней.