Утрата
Шрифт:
— Если ты бездомный, то привыкай. Льющаяся вода — это предмет роскоши.
Он посмотрел на свои грязные руки. Потом перевел взгляд на ее руки. Она протянула их, чтобы он мог разглядеть получше. Только указательный и большой пальцы прикасались к ребрышкам. Быстро облизав свои руки, он вытер их о штаны.
Потом огляделся по сторонам:
— Ну? И что делать?
— Что ты имеешь в виду?
— Ну нельзя же здесь просто сидеть, и все. Что ты обычно делаешь?
Этот маленький человек в почти
— А что ты сам делаешь? Когда не играешь на чердаке в бездомного?
— Сижу у компьютера.
Кивнув, она глотнула колы.
— Если станешь бездомным, с этим будут трудности.
Он слегка усмехнулся.
— Может, я все-таки приткнусь где-нибудь на телевидении.
Она вернулась на свое место и улеглась на коврик, прикрывшись спальным мешком. Чтобы согреться, сунула руки под мышки. Повернула голову и посмотрела на него.
Ему уже стало скучно. Это было видно. Не придумав ничего другого, он начал убирать после ужина.
Часы за его спиной показывали десять минут седьмого.
Убрав остатки еды, он последовал ее примеру и вытащил из рюкзака спальный мешок. Спальник был дешевый, и она сразу поняла, что ночью парень замерзнет. Это хорошо. Может, после этого он оставит ее в покое.
Он лежал, подложив руки под голову, и пялился в потолок.
— Почему ты стала бездомной? Ты что, нигде никогда не жила?
Она вздохнула:
— Как же, жила.
— А где?
— В Смоланде.
— Почему ты оттуда уехала?
— Это долгая история.
Повернув голову, он посмотрел на нее:
— Ну и хорошо, я послушаю. У нас же времени типа навалом.
~~~
Потом ей помогли принять душ и на каталке отвезли в послеродовое отделение. Одна из коек была свободна, а на четырех остальных лежали только что родившие мамы со своими детьми. Когда ее ввезли, все с ней приветливо поздоровались. Ее койка стояла ближе всего к окну. Лежа на боку, она никого не видела, но не слышать она не могла.
Занавески на окнах были в синюю полоску, чуть обтрепанные снизу.
Никто из них ни о чем ее не спросил. У всех были свои дела.
Новорожденные.
Живот был по-прежнему большим. Но пустым. Она это отчетливо чувствовала. Ей давно хотелось полежать на животе, но она по-прежнему не могла этого сделать. К тому же у нее болела грудь.
Через час за ней пришли. Сначала помогли ей сесть, а потом встать на ноги. Идти было больно. Шов, который ей, по их словам, пришлось наложить, натягивался и жег.
Она должна поговорить с врачом. Она не села на предложенный стул, он кивнул и открыл коричневую папку.
— Да. Все прошло благополучно.
Она посмотрела на него.
Она ничего не говорила,
— Как ты себя чувствуешь?
Опустошенной. Ненужной. Использованной. Брошенной.
— Кто у меня? — спросила она.
Он посмотрел на нее:
— В каком смысле?
— Какого пола?
Врач демонстрировал явное неудовольствие. Вопросы здесь обычно задает он.
— Мальчик.
Он продолжил чтение.
Мальчик. Она родила маленького мальчика с темными волосами на маленькой головке.
— Я могу на него посмотреть?
Он откашлялся. Разговор, видимо, пошел не так, как он предполагал.
— Нет. У нас свои правила. В подобных случаях такое считается недопустимым. Ради твоего же блага.
Ради ее блага.
Почему никто никогда не спрашивает у нее, что она сама считает для себя благом? Как случилось, что все всегда знают лучше?
Он постарался закончить разговор как можно скорее. Когда она открыла дверь, все мамы снова ей улыбнулись. Санитарка помогла лечь, и она снова повернулась ко всем спиной.
После обеда, в час, открытый для посещений, в палату устремились папы, сестры и братья, восхищавшиеся новорожденными членами своих семейств. Ее спину никто не замечал.
Пришла ночь. Только одна мама спала. Остальным не давали спать их дети. Она слышала, как они тихо переговариваются друг с другом. У него еще пуповина не отпала, поэтому он и кричит. Не понимаю, но она хочет только одну грудь. Посмотрите, какой он красивый.
Она осторожно привстала. Если все время наклоняться на бок, то больно, только когда встаешь на ноги.
В коридоре было пусто.
Она прошла мимо окна к посту дежурной медсестры, и никто не обратил на нее внимания.
В следующей комнате было отделение новорожденных. Она медленно открыла дверь. Внутри никого не было, и только в самом центре стояла такая же пластиковая люлька на колесах, как у мам в ее палате.
Сердце стучало. Она осторожно закрыла за собой дверь и подошла на один шаг ближе.
Маленькая голова. Маленькая голова с темными волосами. Ее била дрожь. Она подошла к кроватке и прочитала личный номер, записанный над маленькой головой.
Там лежал ее ребенок.
Ее сын.
Она зажала рот руками, чтобы не завыть в голос.
Он рос у нее внутри, он был частью ее. А теперь он лежит здесь, совсем одинокий.
Одинокий и брошенный.
Он был таким маленьким. Лежал на боку, спал, а его маленькая головка могла поместиться у нее на ладони.
Она осторожно провела рукой по его волосам. Вздрогнув, он вздохнул, как будто всхлипнул. Она наклонилась и прикоснулась носом к его уху.