Шрифт:
0. Жизнь Гадкого Утенка
Если ты не такой как все, то жить непросто. Отличие может заключаться в чем угодно: здоровье, умственные способности, характер, увлечения. У меня это необычная внешность. Я урод.
И нет, если сравнивать меня с любой другой девушкой того же возраста, то никаких отклонений нет. Точно так же две руки, две ноги, один нос, прочие части тела в нужном количестве и в правильном расположении, нормальное здоровье, никаких увечий, шрамов. Просто внешность у меня специфическая. И именно из-за этого я страдаю с тех пор, как себя помню.
Если
Я отличалась от любой другой девушки лишь тем, что все во мне было непропорционально. Нормально и, может быть, даже красиво по отдельности, но ужасающе уродливо в совокупности.
Особенно страшно я выглядела в детстве. Огромные глаза навыкате, широкие губы на половину лица, торчавшие в стороны большие уши да еще и короткая мальчишеская стрижка делали меня инопланетянином среди других детей с милыми личиками и пухлыми, розовыми щечками. Меня дразнили жабой, кикиморой, страшилой, уродиной и прочими славными определениями.
Детские и школьные годы прошли в постоянных насмешках и угнетении. Я не знала, что такое иметь друга, потому что общаться со мной считалось зазорным. Но одиночество было меньшим из моих бед.
Люди, а особенно дети, жестоки к не таким, как они. И поняла я это еще в детском саду, где каждый день был пыткой – меня высмеивали, не играли со мной, отбирали игрушки, толкали, закапывали в сугробы, сыпали в туфли песок, проливали на меня воду из-под краски, мазали сопли на вещи.
Однажды кто-то услышал, как отец ласково называет меня Утенком. Дети испортили мое домашнее прозвище, тут же начали дразнить Гадким Утенком и крякать мне вслед. Это кряканье продолжилось и после детского сада.
В школе легче не стало. Наоборот, даже хуже, потому что там выяснилось, что я еще и не так умна, как утверждали родители. Учеба давалась с трудом, многое из того, что делали другие дети, было для меня не просто сложно, а невыполнимо из-за страха насмешек. Я не могла выступать у доски, рассказывать стихи, решать примеры, делать доклады или как-то по-другому проявлять себя. Я многого не понимала из-за того, что боялась переспросить или даже ответить. И, таким образом, подверглась двойному агрессивному нападению: и со стороны детей из-за своего внешнего отличия от них, и со стороны учителей из-за плохих отметок и статуса заядлой, молчаливой, закомплексованной двоечницы.
На эту же пору пришлось и мое взросление, а вместе с ним прыщи и рост груди. И если с первым я еще готова была бороться, то со вторым – нет. Грудь у меня начала обозначаться раньше, чем у остальных девушек, из-за этого произошел очередной всплеск нелюбви одноклассников. Они называли меня «сисястой коровой», а мальчишки еще и пытались хватать за новую, выдающуюся часть тела.
Сколько слез я пролила за время своего взросления – не сосчитать, как и унижения, которые скрупулезно собирала в личную копилку обид на этот мир. Все они были каждый день со мной, ни об одном из них я не забывала.
А этой осенью издевательства достигли своего пика. Меня выдвинули
И вот я стою перед стендом, на котором висят фотографии номинанток, смотрю на свой снимок, а перед глазами проносятся все те неприятности, которые перенесла за прошедшие восемнадцать лет.
– Видала? – Он выскочил неожиданно из-за угла, подскочил ко мне и остановился рядом, закинув руку на мои плечи.
– Что это? – Мой шок был настолько велик, что я даже не обратила внимания на то, что он снова меня обнимает, будто мы старинные приятели или вообще друзья. Хотя, по сути, мы никто друг другу.
– Перевоспитание. Будем бороться с твоими комплексами, Утенок.
Часть I. Просто Мисс. 1. О том, как Утенок попал в новый пруд
Парой недель ранее
– Перестань теребить волосы. Ты очень хорошо выглядишь, – сказала мама, проносясь мимо, пока я крутилась около зеркала.
В квартире стояли шум и гам. Первое сентября, начало учебного года. И для мамы это не шутка, потому что в нашей семье этот день умножался на пять. Для моей родительницы начинался очередной бой не на жизнь, а на смерть с образовательной системой и собственными непутевыми отпрысками. Этот же год для нее особенный – не только я в первый раз иду в ВУЗ на встречу с новыми людьми и новыми жизненными трудностями, с которыми она уже не сможет помочь мне справляться, но и наши младшенькие, близнецы Славик и Стасик, отправляются в первый класс.
– Олеся, хватит. – Мама остановилась рядом и отдернула мои руки от темных волос. – Ты очень красивая. А сегодня особенно!
Невесело улыбнулась. Ах, мама…
Она твердит мне об этом при каждом удобном случае. И ирония заключается в том, что она действительно так считает и считала всегда. Даже когда разгоняла мальчишек, которые плевали в мою сторону и кричали обидные слова. Даже когда ей пришлось устроиться работать в школу, чтобы оберегать меня от других детей, она все равно считала свою старшую и самую проблемную дочь красивой, сообразительной и славной девочкой.
Но вообще… сегодня я действительно выглядела неплохо. Родители разорились и не только купили мне новые вещи, но и заказали специальные, дорогие линзы. Я старательно уложила волосы, чтобы за ними скрыть уши. Глаза и губы спрятать не удалось, но я уже несколько дней усиленно ела, чтобы природная худоба и впалые щеки не подчеркивали самые выдающиеся части лица.
– Может, хоть немного ресницы подкрасим? – предложила мама, открывая шкаф комода и извлекая оттуда свою тушь.
– Мам! – возмутилась, уворачиваясь от нее.
Косметику не любила именно потому, что она только усугубляла ситуацию, подчеркивая мои изъяны.
– Такие ресницы грех прятать!
– Я и не прячу! Все они тут, на месте, – проворчала, поправляя объемную кофту и поворачиваясь к зеркалу боком, чтобы посмотреть, хорошо ли скрыта грудь.
– Эх, мне бы твои ресницы, – вздохнула Оля, младшая сестра, подходя к нам с чашкой чая в руках.
– Ты что тут делаешь?! У тебя линейка через полчаса! – возмутилась мама, глянув на наручные часы.