Чтение онлайн

— Через два квартала еще одна стоянка, — сказал он. — Прогуляемся? — Видя, что Лиля в нерешительно­сти, прибавил: —Поймаем такси, и я тебя подброшу до дома.

Они пошли по пустынной улице. Роберт не догадался взять корзину в другую руку и снова зацепил Лилю.

— Ты мне все чулки порвал, — сказала она с до­садой.

— Хочешь, завтра десять пар куплю? Двадцать? Тридцать? — он похлопал себя по карману. — Мой ста­рикан кое-что подкинул с тетей Капой на мелкие рас­ходы. ..

— Трать свои деньги на кого-нибудь другого.

— Это верно, подарками

тебя не удивишь... Тебе, наверное, побольше отвалили? Мой-то папаша всего-навсего инженер плодово-ягодного завода, а твой — врач-венеролог и по совместительству капиталист. Сколь­ко облигаций он уже скупил у населения? Помнится, ты говорила, на три миллиона? Это значит, в год он вы­игрывает по государственным займам в среднем что-то около ста пятидесяти — двухсот тысяч чистенькими...

— Мой отец больше не покупает облигации, — не­громко сказала Лиля. Она уже кляла себя за то, что согласилась пойти с ним. Теперь, без свидетелей, он рас­пояшется. .. А ей совсем не хотелось слушать его пьяные откровения.

— Боже мой, какую я богатую невесту потерял! — не унимался Роберт.

— Если ты не прекратишь орать на всю улицу, я сей­час же повернусь и уйду, — сказала Лиля. И голос ее дрогнул. Одновременно она и Роберт поняли, что слиш­ком многое их еще связывает, чтобы вот так просто обо­рвать. Поймав ее встревоженный взгляд, Роберт поду­мал, что еще не все потеряно... Лилечке Земельской, то есть теперь мадам Волковой, рановато сбрасывать его, Роберта, со счетов... И, чтобы проверить свое предпо­ложение, он спросил:

— А этот... твой муженек тоже теперь будет отова­ривать выигрышные облигации в сберкассах? Кстати, ходят слухи, что никаких тиражей больше не будет. И облигаций. Представляешь, какой это будет удар для твоего папочки? Куда же он их денет? Стены будет об­клеивать? ..

— Мой отец сжег все облигации, — голос Лили по­лыхнул ненавистью. — Он покончил с этим.

— А я думал, ты опять попросишь меня получить выигрыш в сберкассе на десяток или два облигаций,.. Я тебя знаю: сама-то ты боишься, знаешь, что это дело рискованное...

— Какая же ты сволочь, — сказала Лиля.

Роберт остановился, поставил корзину на тротуар и, до боли сжав Лиле плечо, негромко, сквозь зубы про­бормотал:

— Не советую, мышка, обзывать меня… Ты ведь знаешь, я не люблю этого.

Еще бы ей не знать! Роберт любил оскорблять дру­гих, тех, кто слабее его и не сможет дать сдачи.

— Что ты хочешь? — спросила она.

— Тебя.

— Забудь и думать об этом. Я люблю своего мужа.

— Врешь, ты его не любишь!

— Думаешь, тебя?

— Не знаю, — помедлив, сказал он. — Но одно я точ­но знаю: ты снова будешь моя.

Глядя на его длинное лицо с черненькими противны­ми усиками, Лиля вдруг подумала: будь у нее сила, вот сейчас избила бы его до полусмерти. Прямо тут, на тро­туаре. Наверное, он что-то прочитал в ее глазах, потому что перестал гаденько улыбаться и совсем другим голо­сом сказал:

— С тех пор как я узнал, что ты вышла замуж, не нахожу себе места,

Увидев приближающийся

зеленый огонек такси, Лиля подняла руку. Машина остановилась. Не стесняясь шо­фера, Роберт обхватил ее и поцеловал.

— Я тебе позвоню, мышка,— сказал он, усаживаясь в машину. — Да, я обещал тебя подвезти... — Он хотел открыть дверцу с внутренней стороны, но Лиля отрица­тельно покачала головой.

— В конце недели, — он помахал рукой и уехал.

Лиля медленно побрела к дому. Уличные фонари по­гасли, и стало сумрачно. Дул холодный влажный ветер. Кое-где на крышах белели островки снега. Чувствовала она себя разбитой и опустошенной. Почему она так хо­лодно разговаривала с мужем? Из-за этого подонка Ро­берта? Или из-за мамы? Захотелось показать им, что муж для нее ничто? Вот и показала: теперь Роберт про­ходу не даст! И почему он вдруг заговорил про обли­гации? Три года пользовался ее деньгами. Не одну сот­ню облигаций сдал в сберкассы города. Если выигрыш был в тысячу рублей, Лиля всегда отдавала ему треть... Сама она действительно боялась предъявлять кассирам облигации. А теперь он дал ей понять, что если будет строптивой, то... Нет, в это она не могла поверить! Чтобы Роберт донес? Их родители, наверное, лет десять дружат, каждую субботу и воскресенье их отцы за одним столом играют в преферанс, часто ездят на охоту...

Да, отец покупал облигации. Многие его больные приносили их вместо денег. Конечно, отец старался дер­жать это в секрете, но все равно те, кому нужно, знали, что он уже несколько лет за бесценок скупает у людей облигации государственных займов. И пока не было ни­каких неприятностей. Правда, в Андижане отец никогда не предъявлял выигравшие облигации в сберкассу, а об­ращал их в деньги в других городах во время отпуска, поручал это некоторым своим надежным знакомым. Да­вал облигации и Лиле... Но зачем она обо всем этом рассказала Роберту, зачем посылала его в сберкассы?..

И хотя Лиля всерьез не верила, что Роберт способен донести, на душе было очень тревожно.

— Доченька, тебе нельзя с ним ссориться, — сказала мать.

— Ты же знаешь, чего он добивается от меня. Молчание. Слышно, как в смежной комнате негромко похрапывает хозяйка квартиры. На туалетном столике тикает будильник. Прошумел лифт и щелкнул где-то на шестом или седьмом этаже.

— Что же ты молчишь, мама?

— Я не знаю, что тебе сказать.

— Мама, мне кажется, я люблю своего мужа. Он замечательный парень, не чета этому негодяю.

— Когда-то он не был для тебя негодяем.

— Ты не знаешь, сколько я от него натерпелась… И вот наконец встретила хорошего человека... Мама, он очень талантливый! И сам еще не подозревает об этом. Он многого добьется, вот увидишь. А Роберт? Глу­пый, самоуверенный тип! Только и думает, как бы по­больше выклянчить денег у родителей, чтобы потом пу­стить их на ветер в веселой компании... На институт ему наплевать, не сегодня-завтра его оттуда выпрут. У этого человека нет будущего. Он ничтожество, мама! Лишь встретив Сергея, я это особенно хорошо поняла.