Чтение онлайн

– Где она?! Где моя дочь?! Что с ней? Что с моей девочкой?!

Мельтешила я в жутком приступе паники. Мне еще никогда не было так невыносимо страшно за собственного ребёнка.

– Женщина успокойтесь пожалуйста. Вы мама Елизаветы Ольшанской?

– Да... Да... Я ее мама. Почему она здесь?!

Мои поникшие глаза предательски стали стеклянными, а мои дрожащие ладони тут же мерзко покрылись холодной влажностью.

– Ваша дочь сейчас находится в реанимации. У нее была сильная интоксикация, страшно говорить, но мы еле-еле откачали девочку, мне очень

жаль, на данный момент ее состояние стабильно тяжелое, вас к ней пока мы не пустим, но вы можете…

Не дала ей договорить, нагло перебила доктора на полуслове.

– Послушайте, а мужчина? С моей дочерью был мужчина?

– Да, ее отец, он сидит и ждёт возле реанимации.

Узнав где находится реанимационная палата, больше ничего не спрашивая у доктора, я направилась туда. Добежав до палаты, я увидела эту сволочь, да и не одну, в его компании уже стоял знакомый мне мент, который так меня пытался удостоверить что если ребенок со своим отцом, то он в безопасности и ему ничего не угрожает. Подойдя к Стасу, я со всего размаха влепляю ему звучную и болезненную пощечину.

– Что ты сволочь сделал с моим ребенком?! Почему она сейчас лежит в реанимации?! Как ты вообще до этого все довел?

– Сядь и успокойся, ненормальная!

Схватил он меня за предплечье, причиняя невыносимую боль, но я ее даже не чувствую особо, прожигаю бывшего своим опасным блеском озверелых глаз.

– Ты! Ты скотина, сказал что с ней все будет в порядке, что с ней все будет хорошо! Это твое хорошо? Мой ребенок оказался на грани жизни и смерти! Я тебя засужу! Я тебя просто уничтожу!

Не сдерживая себя я уже кричала чуть ли не на всю больницу, мне хотелось выть от той боли что творилась у меня внутри. Девочка... Моя маленькая, беззащитная девочка... Сейчас лежит одна... В этой чертовой палате, я чувствую... Чувствую как ей страшно. Но также, я не забыла и про этого мента, вырвавшись из цепкой хватки Стаса, я решительно повернувшись к Юсупову лицом, стояла и сверлила его своим полным злобы и отчаяния взглядом.

– Вот эта ваша безопасность?! Я же просила вас о помощи! Практически умоляла… Я же предупреждала вас… Это вы во всем виноваты! Что вы вообще делаете здесь?!

Также кричала на него, заливаясь горькими слезам. Смотрю на него пустым взором и не вижу в темных глазах даже в такой ситуации сочувствия.

– Так положено по протоколу. Врачи обязаны сообщать нам в таких ситуациях.

Сурово чеканит.

– Убирайтесь вон. Я не хочу чтобы это дело вел моральный урод, который непонятно из-за какой обиды действует так непрофессионально. Только из-за вашего безрассудного, халатного отношения, мой ребенок оказался сейчас здесь. Поэтому, уходите! Уходите, слышите?!

Стремясь немного успокоить меня, Юсупов осторожно задержал мою руку за локоть. Я опустила глаза на его ладонь, а потом медленно перевела взгляд на ледяные омуты, и в этот момент… Вот оно. Он осознает свою вину, и в его глазах промелькнул слабый блеск сожаления.

– Поговорим, когда ты перестанешь истерить, Вероника.

Произнес он это таким ледяным тоном, что мне стало немного

не по себе. Впервые он назвал меня по имени. Моё имя прозвучало от него так пугающе и холодно. И в тоже время, мягко… На удивление.

– Ты не расслышал меня?!! Убирайся вон отсюда! Проваливай! Ненавижу!

Сама не заметила как перешла на «ты». Мы смотрели друг другу в глаза ещё несколько секунд, после чего Максим отпустил мой локоть, поднял свою папку с документами, которая лежала на стуле, и удалился…

Минуты тянулись за минутами, часы за часами, дни за днями, так и прошла эта ужасная неделя, а мой ребенок все так же лежал без сознания. Почти все время я находилась в больнице рядом с ней. Мне не хотелось, не сна, не отдыха, не еды. Я лишь сидела и молила о чуде. Этого следователя мне так и не поменяли, я не знаю почему, причину мне никто не озвучивал. Но мой бывший муж решил что именно этот мужчина во всем разберется, но лично мне его видеть совсем уж не хотелось. Постоянно со мной рядом находился Денис, эта ситуация с Лизой его немного изменила, он стал более сдержанным и серьезным. Ведь он прекрасно понимал, что именно в этот момент он единственная наша опора и поддержка.

– Ну что, Ник? Все так же, без изменений?

– К сожалению, Ден, я устала... Устала ждать непонятно чего, устала ждать когда случится чудо, почему она не приходит в себя?

Поднимаю влажные глаза на брата.

– Я не знаю, систер...

Он сел напротив меня на корточки, обхватил теплыми и сильными ладонями мои холодные руки, немного сжал их, таким образом, успокаивая и поддерживая меня.

– Она очнется. Она справится. У нее же твой характер. Значит, все будет хорошо. Верь мне…

Не сдержавшись, я дала волю своим бушующим во мне эмоциям, а тоненький ручеек из моих слез не прекращая, вовсю уже спускался по холодной щеке.

– Как он мог? Как он не уследил за ней? Вот что там произошло?

– Я не знаю Ник, правда не знаю, мы обязательно во всем разберёмся. Вот она придет в себя и все нам расскажет.

Тяжело вздохнув, подняла глаза вверх, впиваясь ровными зубками в мягкую кожу губ, чтобы хоть немного унять свои слезы, но это не помогало мне. Слезы... Горькие слезы выжигали мои такие уже опухшие глаза, мне просто сейчас хотелось кричать от невыносимой, адской и дикой боли за своего единственного ребенка.

– Самое главное, она жива. Да, она в тяжелом состоянии, но жива...

Слабо улыбнулся и крепко сжал мои ледяные ладошки брат.

– Ник, мне уже нужно ехать в универ, я и так пропустил две пары, я могу оставить тебя одну? Ты справишься здесь?

– Я побуду с ней.

Мы с Деном повернули головы резко в сторону, пугаясь стального голоса Юсупова, вот кого-кого, а его я видеть сейчас не желала совсем.

– Я справлюсь Ден, езжай.

Брат медленно встал на ноги, поцеловал меня в макушку, прижал крепко к своей груди на прощание, недоверчиво обвел неодобрительным взглядом наглого следователя и поспешил удалиться.