Ушелец
Шрифт:
Ушельцев повели по пустым коридорам прочь от дышащего озоном гиперпортала. Раскин шел, внимательно глядя по сторонам. Но смотреть было не на что. Ноздреватый, чуть сырой бетон на стенах. Точно такой же под ногами. Над головой — монолитная плита. Слева вдоль потолка вьется черный кабель. Светят белым светом лампы. Холодно…
Внепогодник Раскина встопорщился и перешел в режим «зимы». Кубинцы, переругиваясь, на ходу вытягивали из скарба теплые вещи; одевались сами, одевали детей. Им можно было посочувствовать: попали в такой холодильник после теплой осенней ночи. Впрочем, легче будет привыкать к климату Бастиона. Не на тропический курорт
Раскин коснулся стены. Странно, что для строительства этого комплекса не использовался металл. Значит, условия на планете были не так уж плохи. По крайней мере, в атмосфере отсутствовали токсичные газы, для которых просочиться через бетон не проблема, а вопрос времени. Либо комплекс находился глубоко под землей, в скальной толще.
Нет, скорее всего, за этими стенами можно дышать. Раскину приходилось видеть, как строятся объекты на планете с атмосферой, состоящей из диоксида серы и соединений хлора и фтора. Одновременно с металлической «коробкой» закладывалась инфраструктура жизнеобеспечивания и, прежде всего, система вентиляции. Здесь же ничего подобного он не видел. Просто какой-то окоп, забетонированный со всех сторон и сверху придавленный плитой. Со сквозняком, свободно гуляющим вдоль стен.
Свет ламп задрожал, стал тусклым; показалось, что вот-вот, и погаснет вовсе… Но через миг он уже горел с прежней силой. Энергоснабжение восстановилось. Гиперпортал явил на свет очередную группу ушельцев.
Тройная Альфа Центавра, четыре звезды Росс, двойная Крюгера, двойные Сириус и Процион — почти во всех системах в радиусе пятнадцати световых лет от Солнца у людей были колонии. А если не колонии — то аванпосты, исследовательские или военные базы.
Раскин догнал сопровождающего. Деликатно постучал костяшками пальцев по титановому налокотнику. Человек в полускафандре сбавил шаг. Раскин с удивлением понял, что это — женщина. Почти двухметрового роста, с узким, острым лицом хищницы. Не красивая, но и не уродливая. Эдакая бронзовокожая валькирия. Конечно же, бритая наголо.
Раскин смутился:
— Кгм… не знаю вашего звания… Но хотел спросить: до Барнарда-1 нас добросило или застряли у звезды Лейтона?
Женщина погладила цевье автомата. Проговорила сквозь зубы:
— Астрограф нашелся? Это Восьмая станция. Восьмая. И больше знать тебе не нужно. Для твоего же блага, ладно?
Раскин кивнул и бросил, якобы без задней мысли:
— Великолепный загар…
— Ага! — прыснула валькирия. — У нас здесь солярий что надо…
— И хромосферные вспышки с энергией… даже боюсь предположить во сколько электронвольт, — добавил он с умным видом.
Валькирия снова сделала каменное лицо. Отвернулась от Раскина и крикнула отстающим:
— Господа ушельцы! Не растягиваемся! Поживее, вы теперь не на матушке-Земле!
Раскин нахмурил лоб. Мысленно представил локальную звездную карту. Итак, что известно на данный момент?
Восьмая станция находится на планете с азотно-кислородной атмосферой, ускорение свободного падения здесь полтора «же» или чуть больше. Энергия солнечного ветра местной звезды на порядок превышает такой же показатель земного светила. Поэтому все обитатели Восьмой должны носить характерный загар. И точно: светловолосый парень, что встречал ушельцев на очередном пересечении коридоров, имел кожу красно-болезненного вида. Видимо, блондин был особо восприимчив к солнечной радиации.
И еще немаловажная деталь — на этой планете вовсю
Теперь круг поиска существенно сужался.
Если рассуждать логически, когда накрылась сеть Галаспэйса, ушельцы оказались выброшенными через какой-то портал на пути к Бастиону. Точек выхода могло быть две: либо в системе звезды Барнарда, на планете Барнард-1, либо в системе звезды Лейтена, на Черном Марсе. Но Раскину приходилось бывать в том и другом мире. Нет, они не подходили. Восьмая располагалась совсем в другом месте.
Например, по физическим условиям ближе всего были планеты Альфы Центавра, Сириуса или Проциона.
То есть в таком случае Восьмая оказывалась далеко не на векторе Земля — Бастион. А можно сказать, совсем в противоположной стороне.
В отеле для ушельцев он обговаривал с приятелями перспективы контракта с Треугольником. Они спорили, ругались, перекрикивали друг друга… Неужели их «пессимистическое крыло» оказалось право: никто из отправившихся искать счастье на другой планете не доберется до точки прибытия. Рекламные проспекты и увещевания маклеров оказались «липой». Вместо прерий Александрии и тундры Бастиона людей, уступивших свое законное место на планете посланцам Всеобщности, встретят коридоры в спешке строящихся секретных станций. Станций-тюрем. Станций-лагерей.
Дикость? Дикость…
Коридор преградила массивная металлическая дверь — бронированная плита, словно вырезанная из обшивки космического крейсера. Здесь же дежурил еще один военный. Он приветливо кивнул валькирии, забросил автомат за спину и навалился на поручень. Дверь нехотя отъехала вглубь следующего помещения. Потянул теплый ветерок.
Топка открыта, милости просим!
Раскин почувствовал, что сейчас его инстинкты снова начнут брать верх. Внутренняя пружина стала сжиматься. Сейчас-сейчас. Он рванется вперед и выпустит шипы из наручных пазух. Сначала он ударит в бритый затылок занятого дверью. Наверняка убьет. Затем ослепит валькирию, резанув ее по лицу. Выбьет автомат, схватит за плечи; форсирует метаболизм и прыгнет назад, прикрываясь женщиной, на краснокожего блондина, что замыкает их колонну…
— Проходите! Не толпитесь! — прикрикнула на них женщина, не выходя из своей роли воительницы.
Ушельцев ввели в просторный, ярко освещенный зал с высоким потолком. Сюда же вошли валькирия и краснокожий блондин. На полу стояли десятка два простых картонных коробок; всюду валялись обрывки целлофана и оберточной бумаги. У стен потрескивали мощные масляные калориферы. Эту модель обычно использовали в космосе для аварийного обогрева кораблей. В противоположной стене была еще одна укрепленная дверь. Она охранялась так же, как и предыдущая.
Раскин услышал громкий щелчок и обернулся. Оказалось, что путь назад закрыт.
— Мы приносим извинения за возможные неудобства, — начала валькирия. Судя по всему, извиняться для нее было делом непривычным. — Восьмая станция еще не готова к приему такого количества людей…
— Слушайте внимательно! — пришел ей на выручку блондин. Говорил он уверенно, с легкой хрипотцой в голосе. — Вы видите эти коробки? В них вы сложите всю пищу, что везете с Земли, а также личные вещи. Далее, снимете с себя одежду… Слушайте внимательно! Всю одежду! И уложите ее рядом. Можно приступать!