Урусут
Шрифт:
Телефоны работали, дозвонился быстро. Очень надеялся, что трубку первой не возьмет жена – так и получилось: котенок, как обычно, подлетел к аппарату раньше.
– Привет, колокольчик! – закричал Олег.
– Привет, папа!
– Как ты, любимая, золотая?!
– Не очень, – вдруг сказала та.
– Почему это? – опешил отец.
– Четверку получила.
– По какому предмету?
– По тому же.
Он помолчал, сжав кулак свободной руки.
– Что не далось?
– Почему это?
– Боже мой, но в чем может быть по английскому языку в программе для шестого класса «своя» концепция?!
– Может. Если твой преподаватель – Евгения Арутюновна, и она тебя не любит.
– Я приеду, будем разбираться.
– Да брось. Лучше расскажи, как там Кавказ?
– Красиво. Очень красиво. Без дураков.
– Так же, как в Альпах?
– Ну нет. Альпы прилизанные, отшлифованные – красивые, да, но совсем по-другому. Здесь же какое-то буйство – краски, краски, обещают, когда на вершину взойдем, весь Кавказ откроется, каждая гора, у нас с собою бинокли, буду во все глаза смотреть. Ну и, фотографировать, конечно.
– Взял бы меня с собой…
– Кхе…
– Купился? Шутка. Подрасту, съездим.
– Обязательно! Боже мой, как же я тебя люблю!
– Я тебя тоже. Папа…
– Что, золотая?
– Вообще-то, мама просит трубку. Ты когда приезжаешь?
– Ну, получается даже быстрее, чем я думал. Послезавтра, то есть в среду, – восхождение. Ночевка на четверг еще в лагере… Потом спуск… Вечером уже смогу позвонить, утром в пятницу вылечу, к концу дня буду.
– Точно?
– Точно-преточно.
– Чесслово?
– Чесслово.
– Ну смотри. Я тебя целую.
– И я тебя целую.
– Все, пока, мама берет трубку. Ты того… Осторожней.
– Обязательно.
Раздалось дыхание жены. Тринадцать лет брака – раздражение чувствуешь через тысячи километров только по тому, как она дышит.
– Привет, – сказал он.
Ответа не последовало – Олег понял, что Анна ждет, пока Нина уйдет в другую комнату.
– Слышал?
– Слышал.
– Ну и что ты собираешься делать?
– Что за вопрос? Пойти и учительнице ногу сломать?
– Нет! – он даже представил, как жена встает с места и начинает ритмично водить указательным пальцем. – Ты можешь! Ты можешь и придумать, и сделать все! И ногу сломать в том числе! И денег дать! Или кому-то денег дать, чтобы учительницу перевели. Или дочь перевести. Или просто, повторяю: просто сходить к директору. Но тебе лень! Ты без проблем отправляешься за полконтинента на какую-то гору, но заняться судьбой собственной дочери тебе лень!
– Ань…
– Нет, и всегда – отговорка, и всегда – «послезавтра», и всегда – «вот-вот», а вернешься, и срочно надо будет лететь в Кельн, а потом в Нью-Йорк,
– Прилечу – решим.
– Я это уже слышала! Прилетай! Слазь со своей чертовой горы и прилетай!
– В пятницу.
– О! Хорошо. Достаю ежедневник, пишу: к концу недели папа дома, в понедельник пойдет решать вопрос. Правильно?
– Правильно.
– Ты вчера вещи свои чертовы альпинистские собирал, а я с ней эти чертовы глаголы спрягала – она, понимаешь, она мне рассказывала, а не я спрашивала! Она все и так знает – и без меня, и без тебя, и без Арутюновны! Это обыкновенная предвзятость! И если ты – отец!..
– Отец, отец. Да, да. Йа, йа. Сам успел побывать в детстве в такой ситуации. Разберемся вместе. Ты тоже будешь в курсе, не беспокойся.
– Свежо предание.
– Целую, но извини, не хочу продолжать этот разговор.
– Робот!
– Извини.
– Ржавый!..
Белый Лоб положил трубку, долго ходил взад-вперед по номеру, было ринулся вниз по лестнице на голоса – опрокинуть стопку водки, да и…
Вместо этого набрал Ширко – мобильной связи на Эльбрусе нет – что и хорошо, но это означает, что до возвращения в отель узнать новости он не сможет. Будет с собой телефон спутниковый, но использовать его для того, чтобы ему дали котировки… Бред. Нужно перед восхождением отметиться – и все.
– Привет, Паша, это Олег, – сказал он в трубку.
– Альпинистам – салют! – ответствовал друг. – Эверест еще не покорен?
– Ну ты и чмо, – спокойно заметил Белолобов. – Ты же знаешь – я на Кавказе.
– И как тебя теперь именовать – «генацвале»?
– «Генацвале» – это Грузия, немножко дальше. Учи географию. И вообще – учись.
– Короче, «кацо». «Сбер» с утра попер танком, по «Башнефти» какие-то мутки ведутся, думаю, тоже будет все ништяк. Владимирович скачет в кресле, как на коне. Опять ты нам свет зажег в конце тоннеля! Так что, давай, возвращайся быстрей. Коля боится, как бы ты там ногу не сломал, или еще чего страшней – по черепушке камушком не получил и не потерял свою гениальность.
– В моем лексиконе нет слова «ништяк». Я не понимаю, о чем ты.
– Опять учишь. Учи, учи. Короче, когда будешь?
Олег еще раз подумал.
– Скорее всего, в пятницу вечером.
– Ну и давай, утром в субботу в офис – есть такая тема, ох, такая тема!..
– Черта с два, – через небольшую паузу ответил Олег. – Все темы – со следующего понедельника.
С той стороны провода сначала повисло тягостное молчание, потом раздались пыхтенье и шипенье.
– Да тут каждая минута на счету! Тема такая – бросал бы все и летел домой! Я говорю…