Чтение онлайн

Чук хихикнул, на него зашикали.

– В эту последнюю минуту я не боюсь лишиться языка за свои речи, – продолжил сотник. – Знайте: Тохтамыш – царевич, а не полководец. У Хромого тоже сидит во дворце чингизид – для закона и порядка, а Луч Славы – он здесь и не прячется. Если надо, сам запрыгнет на коня и будет разить степняков негнущейся рукой. Мы – не плохие воины.

– Мы – лучшие! – проорал Ташик.

– Не о нашей сотне речь. Мы – сироты, наш единственный отец – Дэлгэр…

– Упокой Тэнгер его душу… – хором проговорили бойцы.

– У нас не паслись табуны, и мы только и делали, что воевали. А что за молодцы у Бек-Ярыка!

– Да, да! – подтвердили

– Но все другие – в основном болтуны. А там, где все же есть храбрецы – нет единоначалия, воли и трезвого расчета, без чего не выигрываются сражения!

– Правильно!..

– Конечно, мы не побежим с поля боя. Если я буду видеть, что победа близка, мы будем биться, пока не умрет последний из нас. Но если станем проигрывать, я не допущу пустого геройства, особенно твоего, – ратник указал на хмурого Халика, и все улыбнулись. – Если дело станет плохо, будем выходить с наименьшими потерями, и не за всей толпой, как бараны.

– Грустная речь, юз-баши, – произнес мрачный Черген. – Ты должен зажигать наши сердца стремлением к победе, а не вселять в них уныние и печаль…

– Я, мой верный друг, бьюсь за своих товарищей, и должен говорить то, что думаю и знаю, а не лизать трусливую задницу…

Все с удивлением посмотрели на него.

– …сами знаете кого, – закончил командир.

– А как же Илыгмыш? – подал голос Малик.

Зазвенели цимбалы, завыли трубы, застучал огромный барабан, отсчитывая время до построения.

– Вокруг него одних братьев, сыновей, племянников и прочих родственников – семьдесят человек, – ответил Белый Лоб, вскакивая на снаряженного в броню глухим ординарцем Гулеем любимого коня Бедокура. – Два тумена, среди которых наша сотня в тысяче Туглая. Я не буду давать ему советы – у него друзей и без меня хватит. Строй, главное, держать, строй! Кто выбьется – хоть вперед за славой, хоть назад за позором – лично топор в спину пущу!

Все знали об умении юз-баши метать топоры, и никто не принял это за пустую угрозу.

Собрав людей, четкими шеренгами подъехали к месту сбора и заняли свои ряды в подразделении мин-баши.

Посередине огромного поля стоял тохтамышевский туг – главный конехвостый штандарт войска, вокруг него с тугами поменьше гарцевали другие знаменосцы. В центр вывели быка, которого за рога держал жрец – алгысчан кижи. К большой берцовой кости животного был привязан лоскут белой ткани. Хан Тохтамыш и его огланы под рев двухсоттысячного войска принялись плескать кумысом на хвосты штандартов, зазвучали барабаны и трубы; издав хором громкое восклицание, огланы и добавившаяся к ним знать закружились на лошадях вокруг главного туга, испуская вопли, похожие на завывания.

Наконец, жрец поднял руки и стал читать заклинание, звуки которого из-за расстояния не доносились до сотни бойцов Белого Лба, но каждый из воинов знал эти строки наизусть:

Знаменосец Тохтамыша стал тяжело размахивать тугом, и все вновь заревели. Что ж, сражение начиналось. Пока имелась лишняя секунда, подъехал Туглай. Когда Олег видел клобуковский щит, так же, только теперь не из необходимости, а из щегольства, пристегиваемый ремнем к обвязке на груди, у него сжималось сердце, но арактырец никогда не понимал причины этой грусти.

– Готов? – прищурился старший товарищ.

– Тебе больше нечего спросить?

– Похоже, хан Тохтамыш решил сегодня всех нас пригласить на свой вечерний ёг! – оскалился Туглай.

– Не дождется!

Они расхохотались и разъехались в стороны.

По обширному полю выстраивался огромный полукруг кипящей, черной массы конного монгольского войска, рвущегося в бой.

Тимур смотрел на разворачивающиеся боевые порядки тохтамышевой конницы, но радость не стучалась в его сердце. Казалось, многомесячный поход подошел к логическому завершению, и совсем скоро порок будет наказан – волк настиг петляющего зайца. Но эмир был просто спокоен. Он имел краткосрочную цель, он ее достиг. Осталось сделать окончательный шаг, и тот будет сделан – а иначе не выходило никогда.

Жаль, однако, что сегодня ночью ему ничего не приснилось. Тимур любил сны. Однажды он видел, будто бы закинул невод в большую реку, сеть охватила ее всю, эмир неводом одновременно вытащил на берег всех населяющих воды рыб и животных. Этот сон снотолкователи объяснили ему как предвещающий великое и славное царствование – настолько славное, что все народы Вселенной будут ему подвластны. И что? Так пока и получается.

А когда Тохтамыш, забыв все дружеские услуги, сделанные ему в разное время, с бесчисленным войском пришел, намереваясь воевать с Тимуром, то рассчитывая усовестить его, эмир написал ему письмо, в котором советовал не платить злом за сделанное добро, иначе жестоко уязвит его за неблагодарность. В это же время гургену приснилось, будто бы луч солнца, с востока, упал ему на голову, но как бы потух и исчез. Снотолкователи разъяснили, что это сновидение знаменует полное поражение Тохтамыша. Тогда Тимур возблагодарил Бога и прочел главу Корана «Табарак».

И вот он, мальчишка, единственным достоинством которого является текущая в нем кровь Чингисхана, перед ним. И он будет бит.

Еще Тимур слышал голоса из мира тайн. Перед сражением с Ильяс-Ходжой, когда они расположились в виду чужого войска и приготовили военные орудия, пришло время молитвы, и эмир тоже стал молиться. Когда он сделал земной поклон, он услышал чей-то голос, который сказал ему: «Тимур, тебе дарована победа». Подняв голову, он осмотрелся, и оказалось, что подле него никого нет. Сообразив, эмир понял, что голос звучал свыше.