Шрифт:
Р. СИРАЗЕТДИНОВ,
дер. Кандры-Куль, Башкирская АССР
УРОК ИСТОРИИ
Учитель истории Владимир Светов готовился к этому уроку особенно тщательно. Накануне в учительской директор школы отозвал его в сторонку и предупредил, что на следующем уроке у него будет проверяющая из министерства.
– Ты уж, пожалуйста, постарайся, - извиняющимся голосом произнес директор.
–
Темой урока была Парижская коммуна. Тема знакомая, больше того - любимая. Владимир увлекся ею еще в пединституте.
В ту ночь Светов почти не спал. Он еще и еще раз просматривал план урока, свои выписки и старые конспекты. Под утро, чтобы немного рассеяться, он достал с полки купленную недавно в букинистическом магазине книгу о Парижской коммуне. Владимир медленно листал пожелтевшие страницы, вглядываясь в старинные гравюры...
Светов вошел в класс и сразу заметил на последней парте пожилую седеющую женщину в старомодных очках, которая старательно раскладывала перед собой толстую общую тетрадь и авторучку.
Класс, обычно встречавший его шумом, сегодня молчал. Только изредка ребята искоса поглядывали на заднюю парту.
Владимир раскрыл журнал, затем подошел к окну и, не поворачиваясь к классу, начал говорить.
И неожиданно услышал свой голос словно со стороны и удивился его странному звучанию. Он отошел от окна...
Перед глазами высилась баррикада. Кругом сновали вооруженные люди, гремели ружейные выстрелы. Запахи гари и пороха, дым стлались волной по узкой улочке. Кругом валялись пустые гильзы, обрывки каких-то бумаг, тряпок, окровавленные бинты. Вдруг Владимир увидел себя, а вокруг - притихших ребят своего класса. Из-за угла показалась колонна версальцев, и Владимир потащил ребят в ближайшую подворотню, откуда поле битвы было видно как на ладони.
Над баррикадой взвилось красное знамя. Странно, но Светов сразу узнал среди ее защитников булочника из соседнего квартала - Жана. Вот женщина с красной повязкой на голове - это цветочница Мари... Этот долговязый парень с пистолетом в руке и саблей в другой - Антуан-башмачник... Владимир вдруг стал ясно различать крики обороняющихся:
–
Ребята, взволнованные не меньше его, рвались на баррикаду. Кто-то ловко брошенным камнем сбил каску с головы версальца. Владимира захватил азарт сражения. Еще бы минута, и он сам бросился на баррикаду.
Но... не размахивает больше саблей Антуан, сраженный вражеской пулей... Истекает кровью Жан... Знамя коммунаров в руках у красавицы Мари, вставшей во весь рост на баррикаде.
– Назад, отступайте, - вдруг вскрикнул кто-то из девчонок.
– Там пушка!
– Эх, гранату бы сюда!
– прошептал Светов. Грянул выстрел. Снаряд разорвался прямо на баррикаде. Когда дым рассеялся, знамени не было. И вдруг зазвучала "Марсельеза". Это пел Светов, пели ребята. Песня звучала все громче и громче, заполняя всю улицу, весь Париж... Офицер что-то приказал солдатам, и те подняли ружья...
– Вы не смеете!
– крикнул Светов и, сжав кулаки, бросился вперед.
– Это же дети!
Раздался залп, и все вдруг окутал дым.
Класс молчал. Было слышно, как билась о стекло проснувшаяся от весенних лучей муха. Светов разжал кулаки и поднял голову. На глазах у ребят застыли слезы, проверяющая не успевала что-то записывать в свою огромную тетрадь, изредка бросая на учителя недовольный взгляд. О домашнем задании он даже не вспомнил.
– В жизни не слышала ничего подобного!
– как сквозь сон доносился до него уже в учительской хрипловатый голос проверяющей.
– Это не урок, а бог знает что... Ни плана, ни методики, ни закрепления пройденного материала, даже домашнего задания не задали... А этот дикий возглас про какую-то гранату? Может, вы нездоровы?
Светов помотал головой и, не дослушав до конца, вышел в коридор. Там, сгрудившись у окна, его ребята что-то рассматривали.
– Что у вас тут?
– устало спросил Владимир у Мальцева, заводилы класса.
Тот протянул ему гильзу от старинного ружья.
– Я нечаянно...
– пробормотал Мальцев, - тогда... у баррикады подобрал.