Чтение онлайн

– Как здорово, что вы пришли в себя, – зажурчал мягкий, но полногрудый голос. – Майк уже заждался.

– Майк? – удивился Костя.

Кажется, я немного охрип, тут же подумалось ему.

И в эту секунду в палату вошел Майк.

Он принес стул с собой. Он, этот человек с нерусским именем, выглядел лощеным. Облаченный в безупречный серый костюм с иголочки, под которым виднелась строгая синеватая рубашка, без галстука на шее, без бантика, он широко улыбался, показывая удивительно белые, большие, почти лошадиные зубы. Лицо его имело правильные черты, но елейно правильные,

таких типов Костя раньше видел на каких-нибудь конференциях с иностранцами.

– Good morning! I'm Mike Kelvin. I want…

– Его зовут Майк Кельвин, – перебивая, начала дублировать медсестра (или переводчица?). – Он хотел бы с вами поговорить.

– Ни хрена себе! – Костя снова приподнял голову, поморщился от боли. – Кажется, круто я попал!

Волнение вызвало одышку, Костя ощутил во всю силу, как горячо ему внутри и как трудно долго дышать и говорить.

Девушка перевела его тираду на английский, Майк улыбнулся, сделал жест, приглашая присоединиться к разговору.

– Вы находитесь в госпитале миротворческих сил НАТО. Меня зовут Катя, я переводчица и медсестра по совместительству. Правда, медсестра из меня никудышная, – она сухо улыбнулась, – но зато английский хорошо знаю.

У Кости все мигом завертелось в голове.

Получается, самарским сопротивленцам не удалось-таки укрыться в этом чертовом погребе. Преследователи их достали во всех смыслах и повязали, а вместе с ними и его, Костю!

Значит, суррогат «Минипы» у них в руках, но миссия-то все равно выполнена! Теперь они думают, что избежали удара. Теперь они успокоились, сосредоточились на мне.

Но почему их еще не уничтожили другим оружием? Почему телится Калинов или кто-то другой? Как выбраться отсюда? Где находятся Бора, Дрюн и Бурый? Нужно срочно выяснить обстановку. Ничего, и не в такие передряги попадали! И ведь есть же еще другие сопротивленцы, есть, наконец, генерал Калинов, и все они обязательно постараются вызволить нас отсюда, оставив наживку в виде чемоданчика на растерзание этим волкам.

Такие мысли пронеслись в голове Кости за те несколько секунд, пока Майк и Катя с застывшими минами ждали его реакции.

– Прекрасно, – произнес Костя. – Просто здорово.

К вискам поднимался жар.

– Fine! – коротко перевела Катя.

– Может, господин Майк поведает сначала, как я сюда попал? – глубоко вдохнув, выговорил Муконин и выдохнул.

Он понял, что торопиться пока некуда и можно завести обстоятельную беседу. Или попросить оставить его в покое и дать оклематься.

Майк Кельвин начал шпарить на своем, а Катя переводить:

– После передачи «Минипы» добрым самаритянам (Костя едва улыбнулся – неужели это американец так сказал?) вы все попытались скрыться. Но наши… Хм. Его бдительные коллеги обнаружили ваш тайник и заставили под дулом автомата всех выбраться наружу. Затем вы все были препровождены в гарнизон миротворцев. У вас, Муконин, выявилось тяжелое ранение, вам пришлось сделать операцию, после которой вы долго не приходили в себя. Но теперь вам стало намного лучше, и он рад, что сможет, наконец, с вами пообщаться. Его очень интересуют подробности

жизни в Уральской Независимой Республике.

– Понятно, – слабо кивнул Костя. – Это сколько ж я пролежал без памяти?

Девушка ответила сама:

– Рана была неопасная, органы не задеты. Но большая потеря крови… Вам сразу сделали операцию, и потом еще сутки вы спали под воздействием наркоза.

– Ешкин кот! – Костя уже определился, как быть дальше. – Хорошо, я поговорю с мистером.

Он вздохнул несколько раз, почти взаправду показывая одышку, показывая, как ему пока плохо.

– Но не сейчас. Дайте хотя бы поесть и немного очухаться.

Катя донесла до ушей Кельвина это пожелание. Он заулыбался, хотя глаза его, темно-серые, как вода в луже, глаза наполнились каким-то недоверчивым выражением. «Тот самый тип людей, которые говорят одно, а смотрят по-другому», – рассудил Костя. Майк встал и вышел из комнаты, бросив какие-то быстрые фразы в сторону девушки. Тон был распорядительный.

– Сейчас я вас покормлю, – сказала Катя, когда они остались наедине.

– Ты местная? – в лоб спросил Муконин.

Переводчица-медсестра сделала серьезное личико, как будто немного испугалась такого вопроса.

– Да, но это не имеет значения.

– Что значит не имеет? Почему ты работаешь на них?

– Больной, вам пока нельзя много говорить. – Катя встала, и ее лицо превратилось в саму строгость – этакая школьная учительница.

И она вышла. А вернулась через минуту со стеклянным столиком на колесиках. На столике, на подносе красовалась тарелка с ароматным куриным бульоном, кусок черного хлеба лежал рядом и тут же стоял стакан желтого сока – апельсинового или ананасового, что-то в этом роде. Катя подкатила столик к кровати.

– Сам поешь или тебе помочь? – поинтересовалась она, неожиданно переходя на «ты».

И эти несколько грубые слова прозвучали таким женственным, материнским тоном, что у Кости потеплело в груди.

– Спасибо, я сам как-нибудь. Тарелку только подай, пожалуйста.

Костя подставил локти и выдвинулся вверх, боль слегка стрельнула в бок, но на этот раз он не поморщился. Устроился поудобнее, и Катя села рядом и подала тарелку с ложкой. Муконин втянул ноздрями аромат – бульон был свежий. В нем плавали кусочки курицы и картошки, собственно, это больше походило на суп. Костя зачерпнул немного, словно неумело, и хлебнул из ложки. Суп оказался на редкость вкусным. А может быть, ему просто так почудилось. В последнее время, в его походных условиях, любая еда казалась восхитительной.

Серо-зеленые глаза Кати принялись следить за ложкой. Лицо ее приобрело невозмутимую маску.

– Слушай, Кать, и все-таки хотелось бы знать, – начал он, поднеся третью ложку ко рту.

Девушка на мгновение приложила палец к губам.

– Не задавай лишних вопросов. Здесь везде уши и камеры.

Муконин обвел взглядом палату. Ну да, конечно… Он сделал глоток бульона.

– Хорошо. Тогда скажи мне хотя бы… Какое сегодня число? – В желудке почувствовалось приятное тепло.

– Двадцать девятое апреля, – известила Катя, смягчив голос.