Ураган
Шрифт:
– Нет. Джип!
– Ты рехнулась, не может быть...
– Прямо позади нас.
Бонни захотела повернуться и посмотреть назад, но Сцинк удержал ее за плечи. Загорелся зеленый свет, и Кусака рванул с места, искусно проскочив между грузовиком и «тойотой».
– Ты точно рехнулась, по дорогам ездит, наверное, миллион чертовых черных джипов.
– Да? И все они с дырой в крыше от пули? – Иди смогла разглядеть рваные края крыши над пассажирским сиденьем.
– Проклятье. – Стволом револьвера Кусака повернул зеркало заднего вида. – Господи, ты уверена?
Джип
– Что происходит? Кто гонится за нами?
Сцинк пожал плечами, а Иди ответил Кусака:
– Мне плевать, кто за нами гонится, потому что этот засранец уже покойник. Это так же точно, как то, что у меня еще один патрон в револьвере.
Бонни уловила какое-то движение, и в эту секунду губернатор наклонился вперед, выхватил у Кусаки револьвер и разрядил его в приборную доску «кадиллака».
– Теперь у тебя ничего не осталось, – сказал Сцинк и швырнул револьвер на колени Кусаке.
От неожиданности Кусака едва не врезался в мусорные ящики. У Иди заложило уши от выстрела, хотя ее и не удивило случившееся. Рано или поздно это должно было произойти. Незнакомец с обаятельной улыбкой просто издевался над ними.
Тревожные мысли закрутились в голове Бонни: «Почему же только сейчас? Господи, что он предпримет дальше?».
Кусака, стараясь не показать испуга, бросил через плечо Сцинку:
– Только попробуй сделать еще хоть что-нибудь, и клянусь, черт побери, что мы все полетим вниз с моста. Ты понял меня? Мы все погибнем.
– Следи за дорогой, шеф, – ответил Сцинк.
– Не дотрагивайся до меня, черт побери!
Сцинк положил подбородок на подголовник водительского сиденья в нескольких дюймах от правого уха Кусаки.
– Тот полицейский, которого ты застрелил, был моим другом.
Иди Марш вскинула голову.
– Только не говорите, что это был Джим.
– Да, это был он.
– Естественно. – Иди тоскливо вздохнула.
– Ну и что? – Кусака вжал голову в плечи. – Откуда я мог знать. Легавый он и есть легавый.
Для Бонни все происходящее в ворованном «кадиллаке» казалось нереальным. По логике их насильственное похищение должно было завершиться в тот момент, когда в револьвере Кусаки не осталось ни одной пули. Но они продолжали ехать, словно ничего не изменилось. Словно две знакомые парочки, оставалось только остановиться где-нибудь, чтобы съесть пиццу и выпить молочный коктейль.
– А могу я спросить кое-что? – подала голос Бонни. – Куда мы едем? Кто теперь главный?
– Я, черт побери! – рявкнул Кусака. – Пока я за рулем...
Он почувствовал, как палец Иди уперся ему в бок.
– Джип, смотри.
Черный джип ехал в левом ряду, не обгоняя «кадиллак», но и не отставая. Кусака надавил педаль газа, но джип все равно не отставал.
– Ну, гад, – пробормотал Кусака. Иди оказалась права. Это был тот самый джип, который они бросили десять минут назад. Кусака ничего не понимал. Кто же это может быть?
Они увидели, что окно джипа со стороны пассажира опустилось. Неизвестный водитель
А вот Бонни Лам моментально узнала водителя джипа. Она тайком помахала ему рукой, то же самое сделал и губернатор.
– Что происходит! – закричала Иди Марш, указывая на джип и опускаясь на колени. – Что происходит! Кто этот сукин сын!
Она скорее огорчилась, чем испугалась, когда водитель джипа поднял правую руку, в которой держал винтовку. А когда это заметил Кусака, уже раздался выстрел.
Пуффф. Как будто выстрел из детской «духовушки».
А затем боль пронзила шею ниже уха, и тепло разлилось по плечам, груди, ногам. Кусака обмяк и завалился на правый бок, бормоча:
– Что за чертовщина, что за...
Сцинк сказал Иди, что ей самое время взяться за руль.
– Не торопитесь, – добавил он. – Мы приехали.
Иди перегнулась через тело Кусаки и взялась за руль. Виляя, «кадиллак» съехал на обочину шоссе. Впереди мягко затормозил джип.
Иди закусила губу.
– Я не могу в это поверить. Просто не могу, – пробормотала она.
– Я тоже. – Не успел «кадиллак» полностью остановиться, как Бонни выскочила из машины и побежала навстречу Августину.
Глава 28
Когда-то Джим Тайл играл защитником в футбольной команде университета Флориды. И однажды во время домашней финальной игры сезона сухопарый нападающий команды Алабамы врезался своим темно-красным шлемом в грудь Джиму Тайлу, и шлем разлетелся на куски. Матч Джим доиграл до конца, но при этом совершенно не ощущал своего дыхания.
Вот именно так он и почувствовал себя сейчас, лежа в луже дождевой воды и глядя на встревоженное лицо склонившейся над ним проститутки с платиновыми волосами. В результате удара пули воздух вышел из легких Джима, и теперь им очень его не хватало. В глазах проститутки отражались синий и белый свет мигалки патрульной машины.
Джим Тайл понимал, что он не умрет, несмотря на ощущение приближающейся смерти. Пуля негодяя не поразила жизненно важные бронхиальные ткани, ее остановил – слава Богу – непробиваемый кевларовый бронежилет. Как и большинство полицейских, Джим Тайл терпеть не мог бронежилет, особенно летом, в нем было жарко, хотелось чесаться, жилет стеснял движения. Но все же он носил бронежилет, поскольку обещал это своей маме, племянницам, дяде и, разумеется, Бренде, которая и сама его носила. По статистике, работа патрульных была наиболее опасной среди работников правоохранительных органов. И, естественно, она хуже всего оплачивалась. И только после многочисленных случаев убийства патрульных бронежилеты поступили на вооружение патрульной службы штата, бюджет которой был настолько скудным, что покупка бронежилетов стала возможна лишь за счет дотаций со стороны.