Ураган
Шрифт:
– Она заслуживает ответа, – вмешался в разговор Сцинк, прихлебывая сок из банки. – Ведь она рискует жизнью, находясь здесь с таким безумцем, как я.
Бонни оделась специально для поездки на лодке: синий плащ, джинсы, парусиновые туфли на толстой каучуковой подошве. Сцинк отметил про себя, что все вещи хорошие и практичные, не то что всякая дребедень из калифорнийских каталогов. Он снял наушники и похвалил Бонни за предусмотрительность. Потом приказал ее мужу снять ошейник и выбросить его в воду.
Макс поднес дрожащие руки к шее. Сцинк приказал ему снимать, быстрее! Макс решительно сжал губы, но все же у него не хватало смелости даже дотронуться до
– Ужас какой, – упрекнула она Сцинка и швырнула ошейник на причал.
В ответ Сцинк достал из куртки видеокассету и бросил ее Бонни. Она поймала ее двумя руками.
– Ваш муженек снимал последствия урагана, чтобы потом демонстрировать пленку своим друзьям. А вы говорите ужас.
Бонни повернулась и швырнула кассету в воду.
А у этой девчонки есть характер! Сцинку она уже начала нравиться. Макс нервно закурил сигарету.
Бонни была бы потрясена гораздо меньше, если бы Макс на ее глазах ввел себе дозу героина.
– С каких это пор ты начал курить?
– Если вы снова наденете на него ошейник, я могу отучить его курить, – предложил свои услуги Сцинк.
Макс заявил, что с него хватит.
– Вы хотели поговорить с моей женой, вот и говорите.
– Нет, я сказал, что хочу провести с ней некоторое время.
Бонни повернулась к босому молодому человеку, стоявшему у полосатого борта лодки. Но он явно не хотел вмешиваться в их разговор, вся поза его была равнодушной, почти скучающей.
– Где вы хотите провести со мной время? И что собираетесь делать? – спросила Бонни у похитителя.
– Не то, о чем ты подумала, – вмешался Макс.
Сцинк надел пластиковую шапочку для душа.
– Ураган настроил меня на новый ритм. Я ощущаю его биение. – Обняв Бонни за плечи, он тихонько подвинул ее к Максу. Бонни почувствовала его внимательный взгляд. Он тщательно рассматривал их, ее и Макса, словно они были подопытными крысами. Бонни услышала, как похититель пробормотал: – Никак не могу понять, почему.
– Скажите нам, что вам нужно, – потребовала Бонни.
– Поосторожнее с ним, – посоветовал Макс. – Он курит наркотики.
Сцинк отвернулся, устремив взгляд на океан.
– Не обижайтесь, миссис Лам, но ваш муж заставил меня разочароваться в роде человеческом. Возможно, женщина сумеет убедить меня в обратном.
Бонни с удивлением ощутила, как по спине пробежал приятный холодок. Голос незнакомца звучал мягко и гипнотически, он лился, словно широкая река. Она могла бы слушать его всю ночь. Сумасшедший, вот в чем все дело, он явно безумен. Но Бонни заинтересовала его история. По словам патрульного, он когда-то был губернатором Флориды. Бонни захотелось узнать побольше об этом человеке.
Но здесь находился ее муж. Усталый, опаленный солнцем, эмоционально подавленный. Она была обязана позаботиться о нем. Бедный Макс прошел через такой ад.
– Я хочу просто поговорить, – сказал похититель.
– Хорошо, – согласилась Бонни, – только недолго.
Сцинк сложил ладони рупором и поднес их ко рту.
– Эй, Августин! Позаботьтесь о мистере Ламе. Ему нужно принять душ, побриться и, возможно, принять слабительное. А на рассвете вернетесь за его женой.
Сцинк подхватил Макса под мышки и опустил его в моторную лодку. Обрезав перочинным ножом причальный конец, он оттолкнул нос лодки от причала. Одной рукой Сцинк обнял Бонни, а другой начал махать, прощаясь. Лодка вышла из света фонаря, и в этот момент Сцинк увидел, что с кормы лодки поднялась
– Проклятье. – Сцинк оттолкнул Бонни, убирая ее с линии огня.
Что-то ужалило его, развернуло по часовой стрелке и толкнуло вниз. Тело Сцинка еще продолжало вращаться, когда рухнуло в теплую воду. Его удивило, почему не шевелятся руки и ноги, почему он не слышал выстрела и не видел вспышки. Может быть, потому, что был уже мертв?
Глава 13
Поздно вечером 27 августа Кейт Хигстром, подгоняемый теплым ветром и девятью бутылками холодного пива «Будвейзер», решил отправиться на охоту. Друзья отказались составить ему компанию, потому что Кейт был неуклюжим и скверным стрелком, да и к тому же он был пьян.
По правде говоря, в Южной Флориде охотиться было особо не на кого, да и вообще, эта дикая забава уже давно не пользовалась здесь популярностью. Однако, благодаря урагану, в окрестностях городов появился новый, необычный объект охоты – домашний скот. Повсюду в сельской местности в графстве Дэйд загоны для скота были разрушены, стада крупного рогатого скота и табуны лошадей разбрелись далеко от своих затопленных пастбищ. Подгоняемые скорее голодом, чем природным любопытством, животные начали появляться в таких местах, где их обычно не встречали. Одним из подобных мест и был район, в котором проживал Кейт Хигстром, небольшой, застроенный выкрашенными в спокойные тона домиками и окруженный со всех сторон еле сводившими концы с концами магазинчиками.
Вот здесь и прошло детство Кейта Хигстрома. Семья его отца переехала в Майами из Северной Миннесоты в начале 40-х годов, принеся с собой страсть к длинным ружьям и грандиозной охоте. Будучи впечатлительным ребенком, Кейт постоянно слушал охотничьи байки о волках и черных медведях в лесах Севера, о белохвостых оленях и диких индейках в кустарниковых зарослях Флориды. Над обеденным столом Хигстромов висела голова крупного оленя, а западную стену гостиной украшала рыжевато-коричневая шкура пантеры. В возрасте пяти лет Кейт начал собирать в обтянутые кожей альбомы все выпуски «Аутдор лайф», «Филд энд стрим», «Спортс эфилд». Наиболее ценной в его коллекции была фотография с автографом знаменитого Джо Фосса, на снимке тот стоял рядом с убитым гризли. В возрасте шести лет у маленького Кейта появился пугач «Дейзи», в возрасте девяти лет – пистолет «ВВ», в одиннадцать лет – духовое ружье, а в тринадцать – первое настоящее ружье 22-го калибра.
Но... даже постоянно стреляя по пустым пивным банкам в соседнем котловане, мальчик проявлял ужасное неумение в обращении со стрелковым оружием. Отец Кейта был не просто разочарован. Оружие в руках молодого Кейта представляло реальную угрозу. Не помогали ни практика, ни эксперименты с различными видами оружия. Не помогали оптические прицелы. Не помогали треноги. Не помогали амортизаторы, гасившие отдачу. Не помогали даже утомительные тренировки по задержке дыхания.
Зачастую совместная стрельба по мишеням отца и сына заканчивалась мрачным настроением и слезами, и тогда старший Хигстром смягчался и позволял Кейту сделать несколько выстрелов из «моссберга» 12-го калибра, просто так, чтобы сын мог хоть куда-нибудь попасть. Было ясно, что род прекрасных стрелков пришел к своему печальному завершению. С таких занятий по стрельбе отец Кейта возвращался бледным и дрожащим от ярости, однако не рассказывал матери Кейта, свидетелем какого позора стал в котловане.