Чтение онлайн

Зубцы заострились, стали вытягиваться вверх пиками. Но только на минуты, И опять опали. Линия неотвратимо выравнивалась…

— Массаж! — Стимулятор! Крупные капли пота стекали по лбу Игоря, сестра промокала их марлевым тампоном. На несколько минут Игоря сменил помощник. Бригадир оглянулся, нашел взглядом Евгения Максимовича, его брови упрямо сдвинулись, он снова шагнул к столу, скомандовал: — Готовьте ИС! Евгений Максимович уловил в его голосе нотки безнадежности. Видимо, он понял то, что Евгений Максимович знал уже тогда, когда спешил к

реанимационной: болезнь необратимо истощила организм.

Бригада еще пыталась бороться. Включив аппарат» Искусственное сердце легкие», Наде вводили в больших количествах обогащенную гемоглобином и витаминами кровь.

Взгляд Евгения Максимовича не отрывался от экрана осциллографа. Пиков уже не появлялось, зубчатая линия неотвратимо переходила в прямую.

Все поплыло перед ним, и он тихо, перебирая по стене пальцами, опустился на пол…

Его осторожно перенесли на диван в ординаторскую, и там он беспробудно проспал до утра.

В приемном покое к Евгению Максимовичу подошел невысокий седой мужчина с глубокими залысинами на лбу и кустиками черных бровей. Он несмело притронулся к рукаву врача, привлекая внимание. Прежде чем он успел что-то сказать, взглянув в его пронзительные синие глаза, Евгений Максимович уже вспомнил, кто перед ним. Сердце заколотилось, он ласково положил свою теплую руку на холодную руку Надиного отца и чуть сжал ее. В этом пожатии было молчаливое участие, разделенная скорбь и… разделенное бессилие.

— Извините, бога ради. Надя много рассказывала о вас, я и хотел познакомиться. Особенно сейчас. Вы последним видели ее…

— Она ничего не говорила, — ответил Евгений Максимович вовсе не то, что следовало говорить и что он намеревался сказать в утешение.

— Извините. — Седой человек уже отодвигался в сторону, давая дорогу, но Евгений Максимович не отпустил его холодной руки.

— Это вы меня извините, — сказал он. — Знаю, что сейчас не время, и все же задам вопрос. Вам придется сосредоточиться, чтобы ответить на него… После чего Надя впервые почувствовала недомогание? Где она могла заразиться?

Он взглянул в синие глаза, под которыми набрякли мешки, и повторил:

— Простите. Если трудно припомнить, можете сейчас не отвечать.

— Ничего, ничего, я понимаю — это важно, — вымолвил Надин отец, морща лоб. — Мы говорили с ней на эту тему. Она с подружкой ходила на Борщаговский пруд. Знаете, где база охотников и рыболовов? Ее подруги получили квартиры на Южной Борщаговке, близко от пруда. Они частенько ходили туда загорать. Ведь до Днепра далековато. А в этот раз Надя пробыла на пруду очень долго. Говорит — книгу интересную читала. Подруги ушли, а она задержалась. Никак оторваться от книги не могла. Мы уже начали волноваться, стемнело ведь. Надю потом слегка знобило. Вначале думали — перегрелась…

Евгений Максимович почувствовал, как и его начинает прохватывать озноб. Он вспомнил: больной, умерший перед Надей, тоже

что-то говорил о Борщаговском пруде. Конечно, это могло быть случайным совпадением. И все же…

Он попрощался с Надиным отцом, обменялся номерами телефонов, проговорил какие-то жалкие и ненужные теперь слова, и все время, пока шел по коридору, его не покидала мысль о совпадении. Случайно ли оно? Как это проверить? Есть больные и в других больницах. Опросить всех трудно. И ответы могут быть неоднозначными, противоречивыми… И все же придется опрашивать. Пока другого пути он не видит…

В этот день Евгению Максимовичу удалось побеседовать еще с двумя больными. Один из них, студент, сразу же сказал, что к последнему экзамену готовился на Борщаговском пруду и, наверное, там простудился. Второй, шофер, считал, что заразился от человека, которого, на свою беду, взял в кабину. «Он был весь красный, температурил, я и пожалел…»

— А на Борщаговском пруду вы не бываете? — спросил Евгений Максимович.

— Это где рыболовы? — слабо встрепенулся шофер и отрицательно покачал головой. Евгений Максимович успел заметить некоторую настороженность в его взгляде.

— Вспомните, пожалуйста, это очень важно для лечения вашей болезни.

— Редко бываю, — неохотно признался шофер, — после работы иногда прохожу мимо. — «После работы» он выделил. И добавил: — В последнее время наш брат, водитель, там, говорят, целую закусочную открыл. Часами просиживают «на лоне природы». Уже в парке стали наказывать за такую самодеятельность…

— В тот день, когда заразились, были там? — не отставал Евгений Максимович. И шепнул: — Не бойтесь, не выдам…

— Кум попутал, уговорил. Свернули. Но уже после поездки, вот чтоб мне с места не сойти!

Подозрения крепли, превращались в уверенность. Но Евгений Максимович понимал, что все эти совпадения не являются доказательными для других. В конце концов естественно, что жители Борщаговки посещают в жаркое время Борщаговский пруд. А то, что некоторые из них заболели новой разновидностью гриппа, может быть простой случайностью. Ему ответят: среди больных есть жители других районов города, никогда не посещавшие злополучный пруд. Вот если бы выяснилось, что и они перед заболеванием побывали там…

Он выпросил два свободных дня и объехал другие больницы. Некоторые пациенты были в таком состоянии, что о беседах с ними не могло идти речи, другие ничего полезного не вспомнили. Но в Первой инфекционной больнице пожилой инженер, отвечая на его вопрос, сказал:

— Да, вы правы. Дня за два до болезни я с внуком ездил на Борщаговский пруд… Нет, не купался. Купался внук. А я на берегу лежал, книжку читал. Что? Внук не болен. Пока, во всяком случае. Только вчера брат заходил…

Евгений Максимович решил, что пришла пора поделиться своими подозрениями с коллегами. Но едва он пришел на работу, как встретился в коридоре с профессором Стенем. Владимир Игнатьевич остановился и, улыбаясь, сказал: