Чтение онлайн

— Это был наш первый супружеский поцелуй, эйки. — Он до сих пор издевался над ней. — К сожалению… я не могу дать тебе большего.

— Ага. Я просто само сожаление, чертов Блэквуд. — Шер постаралась его оттолкнуть. Как оказалось, это бесполезное занятие. Мужчина продолжал нависать над ней, медленно стирая слезы подушечкой большого пальца.

— Рад, что ты меня понимаешь. — Аарон уткнулся в ее шею. — Я не имею права видеть тебя… я не могу касаться тебя там. Понимаешь?

Боже, этот мужчина сводит ее с ума.

— Помниться тебя это не остановило в тот раз. — Хмыкнула она.

— Тебе

трудно сопротивляться, милая Шерри. А страсти, эйки, сопротивляться практически невозможно. А когда страсть питаешь по отношению к тебе… ну ты понимаешь, да? — Она чувствовала кожей, как его губы растягиваются в слабой улыбке. — Прости, маленькая Шерри. Если сможешь. Помни, что во всем что произошло, твоей вины нет.

— Я буду помнить, что во всем, что произошло, виновен ты, чертов Блэквуд. И нет. Я тебе этого не прощу.

— Тогда хотя бы пойми. — Он говорил это медленно, вкрадчиво и тихо. Словно действительно пытался донести до нее сокровенный смысл, действительно хотел, чтобы она поняла. — Я жил задолго до тебя. Я был тем… кто имел многое. Моя сущность, ее отняли у меня. Забрали и изгнали. Выбросили как… мусор, как что-то мелкое, несущественное и ненужное. Кем я был и кем стал.

— Неужели… оно того стоит? Или я ни черта не стою? — Шер скорее разговаривала сама с собой, продолжая тихо плакать. — Неужели ты так просто сможешь приговорить человека на смерть? На мучения. Для тебя это ничего не стоит, да? Тебе все равно, самовлюбленная ты сволочь.

— Тише, эйки. Я не хочу отдавать тебя. Я бы предпочел оставить тебя себе, однако думаю, ты бы…

— Да я бы тебя убила, пока ты спал, чертов Блэквуд.

— Вот видишь. Назад пути нет. Так уж получилось… я всегда довожу дело до конца.

— Ты… обретешь свободу. А что насчет… моей? — Прошептала Шерри, заглядывая в глаза мужчине, который приподнялся над ней. Буря и шторм. Все это было так знакомо…

— За все приходится платить, Шерри.

— Для тебя даже люди… просто цены. Средство для достижения целей. Ты… — Она вздохнула. — Нет на свете тех ругательств и оскорблений, которые бы полностью выразили мои чувства к тебе.

— Тогда просто помолчи. И дай мне тебя поцеловать. — Он вновь наклонился, стирая пальцами ее слезы. — Твои губы — лучшее, что мне доводилось пробовать, Шерри.

И он целовал, успокаивая, утешая медленным движением твердых губ. Но почему-то это лишь заставляло ненавидеть его еще больше. Он целует ее, он ее желает, он обручился с ней и все равно отдает другому. Все равно…

Уже совсем скоро. Через четыре дня.

Где-то читала, что женщины сильнее мужчин в плане духа. Что они переносят удары судьбы легче, что приспосабливаются к новым условиям и обстоятельствам быстрее. Понятное дело, что так можно сказать не про всех. Однако это заложено в женской природе, в ее начале — созидать, нести жизнь и мир, уют. Все это связано с главной функцией женщины — она, прежде всего, мать, она сделает все для своей жизни и жизни своего будущего потомства.

А к чему я это, собственно?

Не знаю, кто это все писал, но я была с ним (или ней) частично согласна. Мы действительно адаптировались

быстрее. Хотя в плане духа я не считала себя сильной.

Тот побег — был последним рывком, попыткой спастись. Человеческой попыткой отстоять свободу. Неудачной попыткой — и это главное.

Теперь борьба была глупой. Бороться надо всегда, скажут иные. Точно, полностью согласна. Когда силы равны — бороться надо до последнего. Но когда сила, стоящая напротив и назвавшаяся твоим противником превосходит мыслимые пределы этого определения (силы как таковой) бороться становиться глупо. И я была достаточно адекватна, чтобы это понять…

Конечно, это не значило, что я опустила руки. Или решила повеситься в ванной, пока Блэквуд посещает все свои многочисленные конференции и встречи. (Не понимаю вообще на кой черт он делает это, если не сегодня-завтра собирается вернуться на свою треклятую родину). И я не играла из себя роль несчастной жертвы, тихо и покорной.

Все что я решила — прожить эти четыре дня так, чтобы память о них сияла в те оставшиеся дни, что отпущены мне, а не была мрачна от бесконечных сожалений и отчаянья. В общем, у меня была задача — прожить четыре дня так, словно они были всей моей жизнью… Собственно, так и было. Я говорила так, с расчетом на то, что через эти четыре дня меня попросту не станет. Там уже буду не я. Я не видела себя живой после того, как переступлю эту черту, как только Блэквуд отдаст меня словно вещь.

Чертов Блэквуд… странно вел себя в последнее время. Когда он уходил (а это было ранним утром) он был явно чем-то озадачен. Его лицо было просто маской сосредоточенности и задумчивости. Он был мрачным и бледным. Когда он возвращался, а это было после десяти вечера — ко всему этому добавилось еще и очевидное раздражение.

Теперь он сидел перед ноутбуком в гостиной, пялясь в экран, на котором изображались какие-то таблицы с отчетами. Его пальцы были переплетены, по плечам было видно, как он напряжен. А я радовалась в душе его проблемам… хотя что мне еще оставалось, кроме злорадства.

На самом деле, я вообще сомневаюсь, что у этого мужчины есть проблемы. Вон — вопрос со своим изгнанием он очень удачно решил. Понятное дело, что и остальное он уладит таким же блестящим гнусным способом.

Я же ходила по гостиной, в очередной раз рассматривая картины, коллекцию древних монет и оружия. Потом, завершив круг, я останавливалась напротив окна и долго смотрела вниз, затем на ломаную линию горизонта. Я наверняка раздражала этого мужчину тем, что постоянно маячила перед его глазами. Но, собственно, причинять неудобства ему — единственное доступное мне удовольствие.

И мне было скучно… Почувствовав свободу, наслаждаясь ей в течение тех пяти дней… теперь я тосковала, запертая в этих стенах роскошной тюрьмы.

Я оглянулась на Блэквуда, тот по прежнему гипнотизировал ноутбук. Не мигая и не двигаясь. Просто пялился в этот экран, а в глазах мелькали молнии мыслей.

Не выдержав, я прошла к музыкальному центру. Замечательно, там сразу же затянул свою «Personal Jesus» Мэнсон. Как раз под настроение… темное, мрачное, гнетущее. Жаль Блэквуд не оценил… А хотя нет, я ведь этого и добивалась.