Чтение онлайн

До меня дошло почти сразу.

Ярость. Гнев. Он был в бешенстве. И я не хотела, чтобы виной тому была я.

Да я никогда не видела его в таком состоянии! Он становился все ближе, и с каждым новым шагом я могла разглядеть отдельные черты, на которых отпечаталась ярость.

Его руки были сжаты в кулаки. Каждое движение пропитано напряжением. Он с силой сжимал челюсть, от чего жилы на его шее и скулы были видны более отчетливо. Черты его лица заострились. Ну и глаза… я смогла заглянуть в них, когда мужчина был уже в

десяти метрах от меня.

Они были неправдоподобно темными. Они были как та тьма, с которой я столкнулась в лабиринтах подземелья его замка. Не мертвая, а живая тьма. Как тьма ночного неба, на которое можно смотреть бесконечно.

И когда он приближался… что-то говорило мне, что он идет не ко мне, он идет за мной.

Наверное, поэтому я бросилась навстречу, стараясь приблизить этот момент соприкосновения наших тел.

Мне нужно было увести его беспокойство. Усмирить его ярость и гнев. Дать ему утешение, покой, страсть.

Потому что он немыслимо пугал меня. Потому что я еще никогда не видела его таким. Он был словно на грани. Словно еще секунда и он станет тем самым монстром из взрослых кошмаров. Из сказок с плохим концом.

Он встречает меня яростно. Я не успеваю задать ни один из интересующих меня вопросов, мой рот заткнут его губами. Он целуется с одержимостью умирающего. Он сжимает меня руками почти до боли. Он подхватывает меня, заставляя оплести его ногами. Я не против, все мое тело — «за», но мне нужно знать…

Потом. Через секунду я нуждаюсь уже совсем в другом.

Какая-то слабая, умирающая мысль пищит, что я все еще посреди улицы, но она быстро сгорает в огне нашей страсти.

Я обхватываю его лицо руками. Он очень горячий под моими ладонями. Под этой одеждой, которая вообще лишняя, когда мы остаемся наедине.

Все мое тело стонет: как же долго…

Моя душа поет: наконец…

Воздуху я предпочитаю его поцелуи. Его яростные, жестокие губы, которые наказывают меня. Но за что? Я хочу знать причину…

Нет, к черту причины. Я просто хочу его.

Ничего кроме.

Что он делает со мной? Как он это делает? Это же невозможно. Нереально.

Одежда причиняет боль. Она такая жесткая и грубая. Я не хочу чувствовать ничего кроме этого мужчины. Его кожи на моей коже. Его тела поверх моего.

Как это происходит? Так внезапно. Так быстро. Вспышка. Миг.

Его руки сжимают мои бедра, он удерживает меня рядом с собой, пока терзает мои губы. Кажется, я сгораю заживо, находясь так близко к открытому источнику огня.

Крайность. Ненормальность. Нужда.

Я двигаюсь, извиваюсь, трусь об его твердое, горячее тело. Мои действия бесстыдно умоляют мужчину поставить меня на колени и заполнить собой, стоя позади. Или же положить спиной

прямо здесь, на этот каменный тротуар, посреди улицы и войти в меня абсолютно готовую, ждущую его.

Между нами нет условностей. Мы — единое, расколотое и утраченное. Мы стремимся соединиться, потому что миг нашего слияния — высшая степень бытия. Это истина. Это суть нашей жизни, во время которой мы искали друг друга, одержимо стараясь дотянуться, обрести.

И теперь, когда он рядом, мне нужно лишь одно. Чтобы он был еще ближе. Так близко, как только можно между мужчиной и женщиной.

Почему-то на ум приходят слова Райта, хотя я уже почти успела забыть, что в мире вообще есть мужчины, кроме того, кто сейчас касается меня.

Аарон — палач, его сотню раз умоляли об отсрочке, о жалости, о снисхождении, но он не отличался милосердием. Никогда.

Моя женская суть в восторге, осознавая: он подчиниться мне и моему желанию. Нужно лишь сказать и он будет внутри, как всегда восхитительный, большой, твердый. Нужно лишь сказать и он будет на коленях, его плечи разведут мои бедра, когда он будет доводить меня до оргазма губами и языком.

Я продолжаю настойчиво тереться об него, чувствуя, как медленно становлюсь близка к достижению цели. Если не он, то я сама получу свое удовольствие. Мне хватит его поцелуев и его тела, находящегося так близко ко мне, чтобы стать самим наслаждением.

Мужчина рычит в мои губы. Он не может оставить меня. Он слаб перед своим желанием, перед страстью ко мне. Он чувствует так много и так сильно, что разрывается между своими желаниями.

— Девочка… — Молчи, Блэквуд. Просто целуй. Я настойчиво накрываю его губы, пытаясь увести иные мысли из его головы. Упрямый мужчина. — Шерри-детка, тебя обидел кто-нибудь?

Он считает это важнее того, что сейчас происходит? Я почти разочарована.

Но его голос почти то, что нужно, чтобы подвести меня к краю. Он должен сказать что-нибудь эротичное, сексуальное и мягкое, чтобы я, наконец, смогла избавиться от этого мучительного томления между бедер.

— Возьми… — Шепчу лихорадочно я, выгибаясь в его руках.

— Совсем скоро. — Обещает он плохо сдерживаемым рычанием. Как мне объяснить ему, что сдерживаться не нужно? — Черт. Эйки, я думал, ты погибла….

Что за глупости он говорит?

— Ну, так почувствуй меня. — Я бесстыдно умоляю его о большем.

Почти. Но не достаточно. Какой же он странный. Слова. Слова. Слова. Он предает им так много значения, когда они абсолютно не нужны. Особенно глупые вопросы.

— Почему ты здесь, эйки-девочка? Почему ты так далеко от… — Заткнись. Я заставляю его замолчать. Я целую его со всей умелостью, любовью и страстью опьяненной его присутствием женщины. — Черт! Женщина, что ты делаешь со мной?