Упрямец

Бестер Альфред

Упрямец

Альфред Бестер

Упрямец

Перевод Владимира Баканова

– В былые дни, - сказал Старый, - были Соединенные Штаты, и Россия, и Англия, и Соединенные Штаты. Страны. Суверенные государства. Нации. Народы.

– И сейчас есть народы, Старый.

– Кто ты?
– внезапно спросил Старый.

– Я Том.

– Том?

– Нет. Том.

– Я и сказал Том.

– Вы неправильно произнесли, Старый. Вы назвали имя другого Тома.

– Вы все Томы, - сказал Старый

угрюмо.
– Каждый Том... все на одно лицо.

Они находились на веранде госпиталя. Старый сидел на солнце, трясся и ненавидел приятного молодого человека. Улица перед ними пестрела празднично одетыми людьми, мужчинами и женщинами, чего-то ждущими. Где-то в недрах красивого белого города гудела толпа, возбужденные возгласы медленно приближались.

– Посмотрите на них.
– Старый угрожающе потряс своей палкой.
– Все до одного Томы. Все Дейзи.

– Нет, Старый, - улыбнулся Том.
– У нас есть и другие имена.

– Со мной сидела сотня Томов, - прорычал Старый.

– Мы часто используем одно имя, Старый, но по-разному произносим его. Я не Том, Том или Том. Я - Том.

– Что это за шум?
– спросил Старый.

– Это Галактический Посол, - снова объяснил Том.
– Посол с Сириуса, звезды в Орионе. Он въезжает в город. Первый раз такая персона посещает Землю.

– В былые дни, - сказал Старый, - были настоящие послы. Из Парижа, и Рима, и Берлина, и Лондона, и Парижа, и... да. Они прибывали пышно и торжественно. Они объявляли войну. Они заключали мир. Мундиры и сабли и... и церемонии. Интересное время! Смелое время!

– У нас тоже смелое и интересное время, Старый.

– Нет!
– загремел старик, яростно взмахнув палкой.
– Нет страстей, нет любви, нет страха, нет смерти. В ваших жилах больше нет горячей крови. Вы сама логика. Все вы Томы. Да.

– Нет, Старый. Мы любим. Мы чувствуем. Мы многого боимся. Мы уничтожили в себе только зло.

– Вы уничтожили все! Вы уничтожили человека!
– закричал Старый, указывая дрожащим пальцем на Тома.
– Ты! Сколько крови в твоих венах?

– Ее нет совсем, Старый. В моих венах раствор Таммера. Кровь не выдерживает радиации, а я исследую радиоактивные вещества.

– Нет крови. И костей тоже нет.

– Кое-какие остались, Старый.

– Ни крови, ни костей, ни внутренностей, ни... ни сердца. Что вы делаете с женщиной? Сколько в тебе механики?

– Две трети, Старый, не больше, - рассмеялся Том.
– У меня есть дети.

– А у других?

– От тридцати до семидесяти процентов. У них тоже есть дети. То, что люди вашего времени делали со своими зубами, мы делаем со всем телом. Ничего плохого в этом нет.

– Вы не люди! Вы монстры!
– крикнул Старый.
– Машины! Роботы! Вы уничтожили человека!

Том улыбнулся.

– В машине так много от человека, а в человеке от машины, что трудно провести границу. Да и зачем ее проводить?

Мы счастливы, мы радостно трудимся, что тут плохого?

– В былые дни, - сказал Старый, - у всех было настоящее тело. Кровь, и нервы, и внутренности - все как положено. Как у меня. И мы работали, и... и потели, и любили, и сражались, и убивали, и жили. А вы не живете, вы функционируете: туда-сюда... Комбайны, вот вы кто. Нигде я не видел ни ссор, ни поцелуев. Где эта ваша счастливая жизнь? Я что-то не замечаю.

– Это свидетельство архаичности вашей психики, - сказал серьезно Том.
– Почему вы не позволяете реконструировать вас? Мы могли бы обновить ваши рефлексы, заменить...

– Нет! Нет!
– с испугом закричал Старый.
– Я не стану еще одним Томом.

Он вскочил и ударил приятного молодого человека палкой. Это было так неожиданно, что тот вскрикнул от изумления. Другой приятный молодой человек выбежал на веранду, схватил старика и бережно усадил его в кресло. Затем он повернулся к пострадавшему, который вытирал прозрачную жидкость, сочившуюся из ссадины.

– Все в порядке, Том?

– Чепуха.
– Том со страхом посмотрел на Старого.
– Знаешь, мне кажется, он действительно хотел меня ранить.

– Конечно. Ты с ним в первый раз? Мы им гордимся. Это уникум, музей патологии... Иди посмотри на Посла, я здесь посижу.

Старик дрожал и всхлипывал.

– В былые дни, - бормотал он, - были смелость и храбрость, и дух и сила, и красная кровь, и смелость, и...

– Успокойтесь, Старый, у нас тоже все есть, - прервал его новый собеседник.
– Когда мы реконструируем человека, мы ничего у него не отнимаем. Заменяем испорченные части, вот и все.

– Ты кто?
– спросил Старый.

– Я Том.

– Том?

– Нет, Том. Не Том, а Том.

– Ты изменился.

– Я не тот Том, который был до меня.

– Все вы Томы, - хрипло крикнул Старый.
– Все одинаковы.

– Нет, Старый. Мы все разные. Вы просто не видите.

Шум и возгласы приближались. На улице перед госпиталем заревела толпа. Вдали заблестела медь, донесся грохот оркестра. Том взял старика под мышки и приподнял с кресла.

– Подойдите к поручням, Старый!
– горячо воскликнул он.
– Подойдите и посмотрите на Посла. Это великий день для всех нас. Мы наконец установили контакт со звездами. Начинается новая эра.

– Слишком поздно, - пробормотал Старый, - слишком поздно.

– Что вы имеете в виду?

– Это мы должны были найти их, а не они нас. Мы, мы! В былые дни мы были бы первыми. В былые дни были смелость и отвага. Мы терпели и боролись...

– Вот он!
– вскричал Том, указывая на улицу.
– Остановился у Института... Вот он выходит... Идет дальше... Постойте, нет. Он снова остановился! Перед Мемориалом... Какой великолепный жест! Какой жест! Нет, это не просто визит вежливости.