Чтение онлайн

Позже выяснилось: учительница узнала, что кто-то из родителей ее учеников позвонил в РОНО с жалобой на ее методы работы. Она решила, что это была его мать. А та в это время была в командировке и вернулась только накануне. Позже учительница узнала правду. Пришла к ним домой и долго плакала, просила ее простить. Конечно, это был акт мужества с ее стороны. Она все-таки пришла и попросила прощения у ребенка. Но он помнил, как испугался, когда она появилась в их доме, и спрятался в ванной комнате. И как он плакал, когда она выгнала его из школы.

Он все помнил.

— Вы в каком году закончили школу? — спросил грузный мужчина лет сорока пяти.

— Извините, — грустно сказал Дронго, — мы ошиблись. Извините нас, пожалуйста.

Они вышли из класса. Вейдеманис наблюдал за своим другом.

— Мне не нравится твое состояние, — сказал он, — не обязательно лететь в Рим через Франкфурт. Отсюда летают самолеты в Лондон, Цюрих, Амстердам, Стамбул. Садись на любой и лети в Рим. Это тебе сейчас нужнее всего.

— Да, — согласился Дронго, — наверно, ты прав. Но я надеюсь улететь не сегодня. Если, конечно, сегодня ничего не произойдет.

— Дорогие выпускники, — заработал школьный радиоузел, — мы ждем вас в конференц-зале. Надеемся увидеть всех вас на нашем традиционном общем собрании.

Из классов начали выходить люди. Вейдеманис посмотрел в конец коридора. Там стояли два сотрудника полиции в форме.

— Удивительно, сколько людей они сюда пригнали, — пробормотал Эдгар, — похоже, ты прав. У них есть веские причины для беспокойства.

— Который час? — спросил Дронго.

— Уже девятый, — ответил Эдгар. — Почему ты носишь часы в кармане, а не на руке?

— Привычка, — пожал плечами Дронго, — давай поднимемся на четвертый этаж.

С четвертого этажа спускались молодые ребята, очевидно, выпускники девяностых годов. Они что-то весело обсуждали. Дронго заметил среди спускавшихся Аббасова.

— Я думал, вы закончили школу в восемьдесят пятом, — сказал он, столкнувшись с Раисом.

— Верно, — кивнул тот, — я поднялся наверх, чтобы проследить за своей племянницей. Она закончила нашу школу на двенадцать лет позже меня. Ее мать очень боялась отпускать девочку в школу одну. Девочка сейчас студентка нашего университета.

— Пришел Габышев? — спросил Дронго.

— Пришел, конечно. Уже в конференц-зале. По-моему, там половина девочек сходит из-за него с ума. Можете пройти и посмотреть сами. Наши пошли туда, но Керимов попросил сначала спуститься на первый этаж и забрать свою верхнюю одежду из гардероба. Он считает, что нам лучше забрать одежду с собой и…

Он не договорил. Во всей школе неожиданно погас свет. Раздались чьи-то веселые крики, ребята дурачились, смеялись.

— Включите свет, — просило несколько голосов, но в общем гвалте их было не слышно.

— Это очень некстати, — услышал Дронго голос стоящего рядом Вейдеманиса.

Общий веселый беспорядок продолжался несколько минут, пока, наконец, свет не включили. Дронго заметил, что Аббасова уже нет рядом с ними. Молодые люди весело обсуждали случившееся. Для двадцатилетних это

был всего лишь веселый инцидент. Дронго и Вейдеманис начали спускаться вниз, когда к ним наконец пробился Курбанов. Он был очень бледен, глаза лихорадочно блестели.

— Идемте быстрее, — пробормотал он, — вас ждут.

— Что случилось? — спросил Дронго.

— Убийство, — негромко сообщил Курбанов, — произошло убийство.

— Кого? — спросил Дронго. — Кого убили?

— Прокурора, — выдохнул Курбанов, — теперь такое начнется…

Керимов лежал на полу с перерезанным горлом. Самое страшное было то, что он лежал в туалете. Никто не мог понять, как он здесь оказался. Перед тем как потух свет, Керимов предложил спуститься вниз, на первый этаж, и вышел из класса. Все остальные держались вместе, стараясь никуда не отлучаться. Охрана на этажах уверяла, что не видела никого из посторонних и уж тем более человека с ножом. Однако многие видели, как Керимов спускался вниз. И неожиданно его нашли на третьем этаже с перерезанным горлом.

Ахмедов сидел перед убитым на корточках. Рядом стоял офицер полиции, что-то приговаривающий про себя.

— Какое несчастье, — услышал Дронго. Он протиснулся между полицейскими и любопытными к Ахмедову. Вейдеманиса не пустили, и он остался стоять в коридоре.

— Как это произошло? — спросил Дронго, остановившись рядом с Ахмедовым и глядя на убитого.

— Не знаю, — мрачно ответил тот, поднимаясь, — ничего не могу попять. Мы все сидели в классе. Он предложил забрать свои вещи из гардероба и первым вышел из класса. Что было потом, я не знаю. Рядом с туалетом, около батареи нашли пятна крови. Видимо, убийца ударил его именно там, рядом с туалетом. А потом затащил в туалет.

— В таком случае убийца должен был испачкаться кровью, — предположил Дронго. — Хотя вряд ли. Судя по всему, он тащил убитого за пиджак, который впитал кровь.

— Да, — согласился Ахмедов, взглянув на убитого, — его ударили в коридоре, а потом втащили сюда. Посмотрите, как набух пиджак от крови. Кровь впиталась в материю, поэтому в коридоре так мало крови. Похоже, вы правы. Черт возьми, теперь нужно будет докладывать обо всем руководству. И звонить прокурору города.

— Вы сами позвоните в прокуратуру? — спросил с некоторым напряжением в голосе майор полиции, стоявший рядом. Очевидно, это был участковый.

— Позвоню, — зло пообещал Ахмедов. — Курбанов, — обратился он к своему офицеру, — позвони в прокуратуру, вызови экспертов, позвони нашим.

— Что я им скажу? — спросил Курбанов.

— Скажешь правду, — крикнул Ахмедов, срываясь, — скажи, что мы все олухи. Что на наших глазах в присутствии двадцати полицейских зарезали начальника отдела городской прокуратуры. Скажи, чтобы прислали собаку, может, она возьмет след. И чтобы никого не выпускали из школы, — крикнул он Курбанову, — ни одного человека.