Чтение онлайн

ном табурете, на котором он всё ещё восседал. – Он же его затраха-

ет так, что парень либо сдохнет, либо сойдет с ума, - как-то резко-

вато сказал Балдыбхазбждак, но под самый конец вдруг тихонько

засмеялся.

– А давай поспорим с тобой, что парень не только не сдохнет,

но и сам ещё кого-нибудь трахнет, потом, может быть… - заметил с

иезуитской улыбочкой Саварджабдак и лукаво подмигнул ничего

непонимающему Монзикову.

– К Мустафе,

значит, да? – Балдыбхазбждак несколько приза-

думался.
– А что, если и вправду взять, да и поставить на этого ры-

жего мужика с задницей пассивного педика? Взять, да и выиграть,

а? – уже подумал Балдыбхазбждак.

– Парня – к Мустафе, а девчонок – к нам, ха-ха! – Саварджаб-

дак вдруг представил себе, как он вместе с приятелем – маленьким, толстеньким и кривоногим, волосатым и почти лысым Балдыбхаз-

бждаком – будут развлекаться с девицами под дикие стоны и крики

ничего даже не подозревавшего адвоката.

Полицейские не знали, что перед ними сидел маститый борец

правосудия, славившийся своей решительностью и непредсказуе-

мостью. Наивные турки?! Они хотели развлечься! Да, они, сами то-

го не ведая, рыли себе такую глубокую яму, из которой выбраться

было просто невозможно!

Монзиков не стал подписывать протокол, где на турецком

языке говорилось, что он – Монзиков – грязный русский ишак, что

он - скотина и дуралей и т.д. и т.п. В конце была фраза, достойная

лишь настоящих турецких полицейских – с моих слов записано

верно, мною прочитано и подписано собственноручно. Вместо фа-

милии в протоколе значилось ишак московский, беременный два

раза от осла.

Когда Балдыбхазбждак составлял полицейский шедевр, то он

то и дело похихикивал, потирал свои ладоши, предвкушаю бурную

радость и восторг от дальнейшего развития событий.

Полицейские апартаменты находились на первом этаже об-

ветшалого трехэтажного здания. Комната для допроса была и хол-

354

лом и дежурной частью одновременно. В разные стороны самой

большой комнаты простирались клетки, зарешеченные большими

металлическими прутьями. И лишь только параша была изолирова-

на от всех остальных помещений старой хлипкой дверью, которая

хоть как-то блокировала запах человеческих фекалий, рвоты и все-

го того, что выходит из людей, особенно пьяных и избитых сапога-

ми полицейских.

Девушки с ужасом наблюдали за происходящим из своей от-

дельной клетки, куда их посадил Балдыбхазбждак. Ирина первой

почувствовала что-то неладное и сразу же поделилась

своими опа-

сениями с Жанной. Монзиков не слышал девичьих разговоров и

окликов, он пытался сообразить, что ему делать. Из четырех ма-

леньких камер две были пусты. Жанна и Ирина сидели в камере ря-

дом с верзилой Мустафой, которого они лишь слышали и осязали

его отвратительные запахи.

Мустафа – турок лет тридцати пяти, рослый небритый малый

с лысой башкой и атлетической фигурой, которую портили здоро-

вые волосатые кривые ноги и большой живот – находился в том со-

стоянии, которое на Руси называется "с бодуна". Накануне он хо-

рошо выпил и случайно попался на глаза полицейскому патрулю, который только лишь из спортивного интереса доставил тушу бога-

тыря в участок. Просидев в участке часа четыре, Мустафа очухался

и … трахнул, прямо на глазах у маленького Балдыбхазбждака и его

напарника Саварджабдака молодого турка, тоже задержанного, ко-

торый истошно кричал и сопротивлялся как мог здоровенному на-

сильнику. Полицейские наблюдали за мужеложством с широко

раскрытыми ртами, поскольку впервые в жизни они видели такое!!!

Именно молодой человек всё время стенал и кряхтел, пока

Балдыбхазбждак составлял полицейский аля-протокол на Монзико-

ва.

– Так, ишак! Давай подписывай, - злобно крикнул Монзикову

во второй раз несколько вспотевший от чрезмерного усердия Бал-

дыбхазбждак.

– Так, ты – это, кончай тут пиз…ь! А то я вот возьму, да и на-

вешаю тебе таких пиз…ей на крестик, что тебя никто даже в трам-

вай, или в баню твою ёб…ю не пустит. Понимаешь мою мысль, а?
–

Монзиков говорил хоть и негромко, но с такой решимостью и так

воинственно, что Балдыбхазбждаку даже стало как-то вдруг не по

себе.

355

– Ну, ладно! Не хочешь, да? – сказал Балдыбхазбждак и с си-

лой затолкал адвоката в клетку к Мустафе и всё ещё валявшемуся

на голом цементном полу бедолаге юноше, познавшему мужские

ласки великана.

Когда решетка в клетке за Монзиковым лязгнула и застопори-

лась, Мустафа встал с нар и внимательно начал всматриваться в

лицо взъерошенного и разъяренного рыжего адвоката. Он хотел, было, погладить Монзикова по заднице, но тот его с силой ударил

по здоровенной волосатой ручище, отчего Мустафа только сильнее

завелся и сразу же начал снимать с себя грязные брюки.

Вдруг со стороны улицы раздался громкий и протяжный клич