Unknown
Шрифт:
Боже, думая обо всех возможных способах, которыми это могло быть испорчено, живот сжался болью.
– Просто расслабься. Пусть все остынет немного. Сконцентрируйся на других своих друзьях и работе, и, в конечном счете, все наладится
Она наклонилась, открыла дверцу духовки, и загрузила туда брауни.
В конечном счете? Как я мог просто забывать о факте, что я понятия не имел, существует ли эта девушка, о которой я все еще заботился, или нет?
– О, я вспомнила. Сэм посчитал, что твои шины выглядят немного спущенными, поэтому я дала ему
Я кивнул, но мои мысли были по-прежнему сосредоточены на Алоне и Лили.
– Он говорит, что у тебя имеется три полных мешка для мусора в багажнике, - продолжала она.
– С какой стати ты разъезжать с мусором в багажнике?
Мусор? Потребовалась секунда для того чтобы я вспомнил и все встало на свои места. Мешки, которые я забрал у подножия дома Алоны, прежде чем все стало настолько сложным. Мусорные мешки, которые, надо надеяться, содержали бы один или несколько бесценных элементов из ее жизни.
Я прекратил свою беготню. Если Алона все еще находилась внутри Лили, и если бы я мог найти что-то значимое в этих мешках с мусором, чтобы может быть лучшим подарком, чем любой бисквит, и неважно, насколько хорош был рецепт матери. Это может даже убедить ее, если понадобится, выступить против миссис Тернер и настоять на том, чтобы увидеть меня. Конечно, это было лишь предположение и надежда, что я мог подобраться достаточно близко, чтобы показать Алоне/Лили, что я нашел.
Нет, я покачал головой. Я беспокоился лишь об этой части, как понял, что я мог схватить не тот мешок, который бы не имел никакой значимости.
Я последовал к задней двери, мои шаги теперь переполнились целью.
– Куда ты идешь?
– спросила мать.
– Разобраться с беспорядком, - ответил я.
Глава 19 (Алона)
– Ты уверена, что готова к этому ?
– спросила миссис Тернер, когда мы стояли на вершине лестницы.
Я кивнула.
Она взяла одну мою руку и положила ее на деревянные перила лестницы, и затем взяла меня за другую.
– Только не торопись, - предупредила она.
– Если ты устанешь, мы можем остановиться.
Но я знала, что не остановлюсь. Я спала на диване в их гостиной и чувствовала себя несчастной по нескольким причинам.
Во-первых, Тернеры любят друг друга, но у них нет денег. Или, по-крайней мере, их было недостаточно, чтобы купить новый диван, который бы не провисал в спинке, угрожая проглотить меня. Во-вторых, никакого уединения. Я не возражала, когда миссис Тернер вставала посреди ночи, чтобы проверить меня. Однако, проснуться в двух дюймах от лица Тайлера, который явно пытался убедиться, что я все еще дышу, было еще один опытом. В-третьих, голоса.
Врачи упоминали обо всех побочных эффектах, большинство из них все еще были из-за первоначальных травм, полученных при автомобильной аварии, но некоторые из того краткого периода, когда Лили... когда
Никто ничего не сказал насчет голосов. Это началось в больнице. Но, если честно, я не обратила внимания на это. В больнице постоянно стоял приглушенный шум, включавший голоса из коридора, дверей по соседству и так далее.
В доме Тернеров их невозможно было избежать. Я впервые услышала их вчера. Голоса перешептывались, иногда едва слышно, иногда были ясно слышны, как если бы кто-то стоял рядом с моим ухом. Но там никого не было.
И в какой-то момент вчера, когда я сидела в широком и выцветавшем глубоком кресле в углу гостиной, голос старой женщины, трещавший от возраста, завопил на меня, чтобы я встала.
Когда я подскочила - или сделала что-то близкое к этому, с моей уродливой металлической больничной тростью и моими все еще поврежденными ногами, которые были медлительными и уродливо скрюченными вперед - миссис Тернер спросила меня, что случилось .
Слишком уставшая и взволнованная, чтобы придумать что-то, я просто сказала, что не хочу сидеть здесь, что кресло , казалось, принадлежит кому-то еще.
Вместо того, чтобы испугаться, как я ожидала, миссис Тернер просияла. По всей видимости, кресло принадлежало бабуле Симми - бабушке Симоне - и это было одним из нескольких предметов мебели, который она купила не новым, и она в течение многих лет хранила его, пока была жива, никогда не позволяя никому из внуков сидеть на нем.
Миссис Тернер подумала, что я просто вспомнила это. Я точно не была уверена, что происходило со мной.
Я надеялась, что внизу будет немного тише и спокойнее, или по-крайней мере, будет меньше людей, в упор смотрящих на меня, когда я прислушивалась к чему-то, чего они не могли услышать.
Я потихоньку спустилась вниз по лестнице в подвал, где находилась комната Лили. Спальни Тайлера и Тернеров находились наверху, но они обустроили Лили в подвале, чтобы дать ей немного "свободного пространства".
Внизу, я нашла себя в небольшой семейной комнате с большим, квадратным телевизором на подставке, еще одним провисающим диваном - этот был еще хуже того, что стоял наверху - и много и много мохнатого коврового покрытия.
Миссис Тернер провела меня через гостиную и дальше по коридору, который привел к двум дверям, одна прямо напротив другой.
– Вот мы и на месте, - сказала она, открыв дверь по левую руку.
Сама комната была выкрашена в светлый и просто белый цвет. Что так же хорошо, потому что ковровое покрытие было ослепительно розового цвета. На стене любой рисунок или цвет краски, скорее всего появился спонтанно. Как если были, вырванные из журналов картинки знаменитостей расположились по всей поверхности стены в виде различных мини-коллажей. Изношенная и побитая двухспальная кровать стояла справа от меня. Бледно-розовое одеяло с каретами, замками и феями соответствовали простыне ,которую я помнила по больничной палате.