Шрифт:
Annotation
Бесследное исчезновение девушки. В последний раз Алирию видели, когда она ругалась с Райэдаром. Его арестовывают, и полицейские осмеливаются применить пытки. Глупцы! Мёртвые… А в охотничьем домике, затерянном в лесах, уже рождается монстр, алчущий убить и Райэдара, и Алирию.
Владимир Калашников
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Владимир Калашников
УНИВЕРСАЛЬНЫЙ БЕГ
Персонажи
Помните — Райэдар среди нас.
Глава 1
Райэдар поднимался по ступенькам. Под козырьком у стеклянных дверей среди множества разговаривающих, ожидающих кого-то или чего-то, просто стоящих людей, стоял знакомый.
Райэдар смотрел на собеседника, но и в то же время сквозь него, за него, перескакивая с одного лица на другое, иногда на долю секунды задерживаясь на каком-то, но тут же теряя к нему интерес.
Жаль, что плохое зрение не позволяет пристально вглядываться в людские глаза, различать их цвет. Только те, что вблизи.
Одновременно с этим он думал, — ничего примечательного, если не считать, что мысли его текли параллельными потоками, размноженные. В одном потоке он молился, непрестанно и яростно, в другом обдумывал следующий возможный вопрос и бесцветный простой ответ на него, в третьем потоке разговаривал со знаменитым писателем, полируя стройный диалог, в котором подстраивал десятки вариантов возможных разветвлений, в четвёртом сам себе рассказывал то, что происходило в данный момент.
Райэдар зашёл в вестибюль, сильно толкнув ногой дверь, принял на предплечье следующую, отпущенную кем-то впереди, — как невежливо! — и немного придержал, передавая идущим сзади. Поднялся по ступенькам на второй этаж.
Навстречу шёл жирный парень, уже готовя свою полную ладонь для приветствия.
— Здорово! — сказал Райэдар, широко улыбаясь.
Ах ты ублюдок!.. Почему у тебя всегда такие потные мерзкие ладони? Я приехал из дома не запачкав руки, натянул перчатки, когда надо было держаться за поручень в вагоне поезда, не снимал их до самой проходной, а теперь руки надо идти мыть под ледяной водой!..
Два года назад некоторое время сидели на разных концах одного и того же кабинета. И это причина для того чтобы каждый раз при встрече с этим жиртрестом пачкать руки?
Иногда Райэдар проходил мимо жердяя, делая вид, что не заметил его, или не узнал, или не увидел. Вообще, всё можно скидывать на плохое зрение. К чёрту жердяя.
Вот ещё один ублюдок.
— Привет, пп… — Паскуда — чуть не вырвалось. Надо быть осторожнее. Райэдар вспоминал, как ловко переиначивал начальные слоги слов, случайно выскользнувших в разговоре и оборванных посерёдке, в совершенно другие, нейтральные. Да, непростая работа за терцию обработать весь известный тебе великий и могучий, подбирая слово со сходным первым слогом, а затем фразу, подходящую по смыслу к этому новому слову.
— Слушай, а у тебя не осталось
— Да нет, повыбрасывал всё, или отдал.
— Ладно, давай… — Снова пожатие. Со стороны врага крепкое, — что это значит? Ублюдок в глубинах подсознания не уверен в себе? Или наоборот, пышет силой? Какая к чёрту разница. Он грязное пятно на ладони гиганта, держащего эллипсоид вселенной. Стереть тварь.
Навстречу идут люди. И в лицо каждого Райэдар вглядывается. Быстро пробегает взором по их одежде, по тому, что у них в руках. Периферийным зрением оглядывает их спины, когда они ровняются с ним.
Вот навстречу идёт ещё один жердяй. Старше толстяка с потными ладонями всего-то раза в два, а уже стирает пот с лысины, такой же белой и чистой, как и его мягкое лицо. Жрать меньше надо, тварь. Метаболизм, гены — к чёрту эти отговорки, к чёрту все эти причины для слабаков. Если в этом виноваты чёртовы хромосомы или проклятый обмен веществ, — значит надо вообще не жрать. Либо есть ровно столько, чтоб не подохнуть. Хотя за счёт жировых отложений урод сможет жить много недель…
Навстречу прошла старушка. Что у неё с лицом? На фотографии в местной газете она изображена с другой стороны, но ухищрения фотографа не помогли.
Вот стоит старик, опёршись на трость, — на самом деле он идёт, но так медленно, что кажется будто не двигается с места. Райэдар много раз видел старика в библиотеке, тот бегло просматривал огромные фолианты, делал выписки, исписывал математическими выкладками толстые тетради. Возможно, это один из величайших умов земли, но сейчас он едва идёт, и при такой скорости доберётся до библиотеки часа через два. Хотя она в соседнем корпусе. Его должны носить туда на руках, и перелистывать ему страницы книг…
Только утро, а я так устал. Усталость давит. Давит на мозг, на плечи. Сгибает спину. Опускаются руки… Ноги сами сгибаются в коленях… Хорошо бы лечь прямо на пол, пригнуть голову к груди, поджать ноги, заснуть и больше никогда не просыпаться. Не упасть бы. Глупец. Привлечёшь этим к себе внимание толпы. Хотя кому ты нужен? Никто даже не посмотрит в сторону трупа, люди будут перешагивать в коридоре через него. Хотя даже с этой усталостью он прошёл бы тысячу километров, взобрался на высокую гору, выкопал колодец, повернул реку, если бы…
Он вошёл в кабинет и устало рухнул на скамью за пятый или шестой стол в одинаковых рядах. Бросил пакет на доску из штампованных опилок, исцарапанную и исписанную, громко хлопнув.
Зал постепенно заполнялся людьми.
Самодовольный ублюдок толкает свою речь. А все перед ним кретины, — так, во всяком случае, он считает. Тварь насмехается над ними, над теми, кто сидит перед ним, над вынужденными его слушать. Его морда лоснится от жира, пласты сала на объёмистом животе служат подушкой для холёных рук, с такой брезгливостью касающихся мела. Пренебрежение к этим тупицам сквозит в его надменном взгляде, взгляде сверху вниз, в каждом его важном и медленном движении. Высокомерная усмешка, заносчивый грудной смех. Он претендует на истину в последней инстанции, и считает, что каждое слово его должны записывать. И кто-то даже записывает, но все забудут его глупые потуги с претензией на разумность, едва переступят порог. Посмотрел бы я на тебя, думал Райэдар, как бы ты визжал, растянутый на четырёх кольях, когда б тебя начали шинковать с пальцев ног.