Чтение онлайн

Сама конвульсионерка бледнеет при виде столь ужасного и отвратительного предмета и отступает в ужасе. Все ее тело дрожит и трепещет при одной мысли, что ей придется высосать все эти раны. Она как будто сомневается, хватит ли у нее сил подчиниться этому требованию, из ее глаз льются слезы. В ней происходит внутренняя борьба, которая заканчивается тем, что она приближается к омертвевшей ноге с отваливающимися кусками мяса и прикладывает к ней рот, но вскоре отдергивает его. Она еще не вполне владеет собой и устремляет несколько взглядов на небо. Наконец, чтобы побороть внутренний протест, она вдруг бросается с открытым ртом на самую большую рану. Как только она принялась сосать ее, то делала это уже без труда."

Но оставим эти омерзительные подробности и перейдем к большим конвульсиям в том виде, как они происходили тогда и как они происходят и поныне в истеричных

припадках. Я и здесь, как и везде, уступаю место современным авторам-очевидцам и свидетелям. Вот большой отрывок, заимствованный у Луи Дебоннера. Его описание так отчетливо и полно, что оно как будто составлено для медицинских целей. Вот почему я не считаю возможным что-либо из него выбросить.

"Представьте себе девушек, которые в определенные дни, а иногда после легких предчувствий, внезапно впадают в трепет, дрожь, судороги и зевоту, они падают на землю, и им подкладывают при этом заранее приготовленные тюфяки и подушки. Тогда с ними начинаются большие волнения: они катаются по полу, терзаются и бьют себя, их голова быстро вращается во все стороны, глаза то закатываются, то закрываются, язык то выходит наружу, то втягивается внутрь, заполняя глотку, желудок и нижняя часть живота вздуваются, они лают, как собаки, или поют, как петухи. Страдая от удушья, эти несчастные стонут, кричат и свистят, по всем членам у них пробегают судороги, они вдруг устремляются в одну сторону, затем бросаются в другую, начинают кувыркаться и совершают движения, оскорбляющие скромность, принимают циничные позы, растягиваются, деревенеют и остаются в таком положении часы и даже целые дни. Они на время становятся слепыми, немыми, параличными и ничего не чувствуют. Есть среди них и такие, у кого конвульсии носят характер свободных действий, а не бессознательных движений.

Одна из них, например, изображает сцены из жизни дьякона Пари. Конвульсионерка накрывает на стол, придвигает стулья, выбирает двух сотрапезников, которых усаживает рядом с собой, и, хотя на столе нет никакого кушанья, она, тем не менее, подносит ложку ко рту и делает вид, что ест. Вслед за этим девушка приближается к зеркалу и проводит тупой стороной ножа по лицу, изображая действия бреющегося мужчины, после чего заканчивает представление уроком катехизиса. Рассадив присутствующих, она задает им вопросы и останавливает, когда они дают неправильные ответы.

Другая конвульсионерка посреди ночи подходит на несколько минут к окну, закрывает его, зажигает свечу и дает кому-нибудь из присутствующих книгу, но скоро отнимает ее и начинает громко насмехаться над читавшим. Третья конвульсионерка принимает пищу только по вечерам, и если ей предлагают какое-нибудь кушанье до наступления сумерек, то она приходит в ужас. За ужином больная ест с жадностью, но как только ее организм принял требуемую пищу, как тотчас ее рот кривится на сторону, как бы предупреждая ее, чтобы она больше не ела. Она изображает таким образом древние посты христиан.

Некоторые из конвульсионерок вешаются или велят другим вешать себя, то за шею, то за ноги. Они берут сабли или другое оружие, заносят руку для удара и этим указывают на разнородные страдания, которые ожидают людей в будущем: священники будут тогда низложены и они их низлагают и т. п. Эти конвульсионерки относятся к категории фигуративных.

Ясновидицы видят сны наяву: в виде разных образов перед ними проходят преследования, которым подвергают конвульсионеров, они получают вполне внятные предвещания и узнают в них голос дьякона Пари, несмотря на то, что никогда не имели счастья ни видеть, ни слышать его.

Перейдем теперь к тем, кто творит чудеса. Они воображают или хотят в том убедить других, что вместе с конвульсиями у них появляется великий дар. Чтобы убедить в этом окружающих, они выпрямляют горбы, вправляют руки детям со сведенными суставами и т. д.

За ними следуют священники, они исполняют различные обряды церковной службы. Во время совершения этих обрядов они говорят на каком-то неведомом языке, который непонятен даже им самим.

Среди конвульсионерок встречались прорицательницы, дававшие толкования великим истинам, открывавшие вещи, скрытые от людей, они узнавали прошлое и предчувствовали будущее, и произносили иногда длинные и прекрасные речи, далеко превосходившие их обычные способности. Некоторые даже сообщали, что у них необычайные взгляды на душевные недуги и что они глубже вдумались и возвышеннее отнеслись к ним, чем ученые. Они заглядывают в глубину

человеческого сердца, обнаруживают грехи, внушают раскаяние и обращают тяжких грешников. Они способны отличить вещи, принадлежавшие дьякону Пари, от всего, что походит на них, и волнуются еще больше, когда к ним прикладывают эти предметы без их ведома. То же самое с ними происходит, когда на них кладут янсенистские книги и рукописи. Они узнают конвульсионеров при первой встрече, сразу называют по имени людей, которых до этого никогда не видели, рассказывают некоторым лицам всю их биографию, сообщая об их тайных привычках и открывая им то, что произошло или должно произойти в их семьях. Некоторым они сообщают, что те будут повешены, колесованы или обезглавлены, другим сулят способность впадать в конвульсии, и эта способность действительно у них появляется, они предвещают собственные припадки и выздоровление, как и выздоровление других конвульсионерок или лиц, служащих с этой целью мессы. Мало того, они с точностью указывают даже день и час, когда должно произойти излечение и, при этом совершают некоторые странности, вроде, например, глотания горящих углей и т. п.

Во время этого состояния конвульсионерки находятся как бы в помешательстве: они не знают и не помнят, что говорили. Впрочем, иногда наблюдается связь между их действиями и пророчествами. Это почти все, что представляет собой красивая сторона медали.

Переверните ее — и вы увидите вещи гораздо более скандальные. Представьте себе девушку, которая садится рядом с мужчиной спина к спине, причем ноги его для большей силы привязывают к какой-нибудь устойчивой точке опоры. Тогда трое мужчин изо всех сил давят на нее спереди, и она все-таки встает, затем шестеро мужчин изо всех сил сжимают ее — трое спереди и трое сзади, после чего девять здоровенных детин начинают растягивать ее изо всех сил в длину на постели, по два за каждую ногу и руку и один за голову. Некоторые конвульсионерки велят как бы четвертовать себя в воздухе. Иногда они ложатся на живот, причем двое мужчин бьют их ладонями по пояснице, поочередно сменяя друг друга, и такое истязание продолжается порой несколько часов кряду. Некоторые требуют, чтобы их подбрасывали на простыне. Иные же, стоя на одной ноге, велят раскачивать себя между двумя скатертями, вследствие чего они то падают вперед, то приподнимаются. В других случаях заранее готовят тюфяк с поперечными ремнями, на который ложится конвульсионерка. Во время сильных волнений на ней затягиваются ремни от нижней части живота до рук, и затем таким же ремнем сильно дергают за подбородок.

Это еще не все: многие из девушек появляются в свободных одеждах — без кушака, башмаков, чулок и чепца, причем все остальное у них плохо прикрыто. Есть и такие конвульсионерки, на которых одеты только короткие кофточки и широкие кальсоны — это и есть так называемое платье конвульсионерки. В этих нескромных костюмах они и совершают свои прыжки, скачки, кувыркания и кривляния. Мужчины становятся ногами к ним на руки, на ноги, на поясницу, на живот, на грудь и даже на глаза, они таскают их за ноги, привязанные к веревкам, причем их растрепанные головы то вращаются, то падают, то висят некоторое время, оставаясь неподвижными".

Таким образом, мы дошли в нашем изложении до знаменитых содействий (secours), которые широко прославились во время Сен-Медарской эпидемии. Они заключались в совершении ряда насилий, приводивших в конце концов к давлению на живот. Вспомните, что было сказано в начале этой главы об истеричных и их зависимости от яичников (hysteriques ovariennes), т. е. о больных, припадки которых мы в настоящее время немедленно приостанавливаем нажатием на известную часть живота. Их конвульсии останавливаются на то время, пока продолжается давление или содействие (secours), как выражались в XVIII веке.

Уже в ту эпоху подозревали о целесообразности этого средства. Страдания больных и интуитивные прозрения привели к открытию средства, которое в настоящее время наука использует для успокоения истеричных; но мистические идеи, окружавшие эту болезнь, совершенно сбили с толку современную медицину.

Прочтем из "Convulsions de temps" историю сестры Марго и посмотрим, к каким средствам прибегали во время ее припадка.

"Начинались они с так называемых помочей, причем вокруг тела конвульсионерки пропускалась веревка, оба конца которой за ее спиной держал один человек; два других держали ее за руки и поочередно тянули в свою сторону. Если же вместо руки ее дергали за кисть, то она кричала и жаловалась. В другом месте это упражнение называется качанием, и действительно эти действия напоминают раскачивание.