Умама Везве

Умирающее поселение умирало три дня. Ровно столько же симбионт R-12 пролежал под завалами. Экзоскелет держал личинку в принудительном параличе, выполняя программу, чтобы лишний шорох не выдал повстанцам. Добьют.

Добивать было некому, отряд зачистки сработал хорошо, несмотря на неожиданно яростное сопротивление и превосходящее число противников, на которых обрушили здание, не считаясь с собственными потерями.

Хорошее укрытие, пятнадцать лет люди тут базировались, пока странную активность не обнаружил случайно залетевший дрон. На третий день, когда на визоре

погасло последнее розоватое свечение, экзоскелет заработал, и R-12 принялся выбираться.

Дело осложнял сам завал: нестабильный, то и дело оседающий и ржаво скрипящий арматурой. Экзоскелет, повреждённый боем, а затем обрушившимся на него зданием, работал плохо. Из пары порванных трубок сочилась мутная жидкость. Пару раз симбионта чуть не завалило обратно. Пыль забивала обзор, визор жаловался предупреждающими сигналами и требовал очистить трубки хотя бы механическим способом.

Выбравшись, R-12 запустил диагностику системы. Работоспособность экзоскелета составляла 36 %. Очистка и перезапуск системы заберёт ещё 8 %.

Запрос.

Нет ответа.

Повторный запрос.

Приём входящего сигнала.

Отклик пришёл от симбионта R-18. R-12 послал запрос на полное подключение, но ответа не получил, только местоположение.

На визоре появились варианты:

передатчик в экзоскелете R-18 сломан, подлежит замене;

личинка R-18 перестала функционировать.

В обоих случаях надлежало провести диагностику визуально.

Экран взорвался предупреждающим сигналом и, не дожидаясь мозгового импульса, сам отбросил симбионта в сторону. Рядом рухнула балка. Личинка внутри чуть не взорвалась, нежная мягкая плоть не была рассчитана на подобные нагрузки. Обычно с таким справлялся блокатор, но в повреждённом экзоскелете ресурсы системы не успели перераспределиться. Визор заволокло красным, а потом в личинку поступил наркотик.

Сигнал от R-18 пропал.

Повреждённая система генерировала ответ на запрос о действии неохотно. Симбионт терпеливо ждал, не двигаясь с места.

Визор мелькнул красным, отметая неприоритетные варианты, затем жёлтым, потом зелёным – найти источник сигнала по ранее полученным данным. И погас.

Заморгала резервная копия.

Вариатор в ней тоже работал, но гораздо хуже, выдавая всего до трёх действий. И, что самое плохое, в копии отсутствовал механизм автоматического выставления приоритетности.

Механизм ограниченной импровизации был зашит в саму личинку, но по большей части был неактивным и не использовался.

R-12 отправился на поиски места пропавшего сигнала.

Сперва он увидел нижнюю конечность. Она валялась отдельно. Изнутри выталкивало остатки красной жидкости, значит, оторвало недавно. Кажется, это сделало то же самое сотрясение, которое обрушило на него балку.

Тонкий писк симбионт услышал раньше, чем визор показал движение.

Обнаружены признаки жизни.

R-12 замер, ожидая команды системы. Команды не поступало. Розовое свечение было совсем слабым, еле теплилось. На повстанца не похоже, слишком малый объём. Возможно, одно из человеческих животных-компаньонов.

Команды

всё ещё не поступало.

Симбионт откинул завал, под которым предположительно находился R-18.

Это оказалось не животное. Личинка-зародыш.

Сверхпрочный ранец уберёг его, и это всё, что осталось целым. R-18 расплющило в лепёшку, даже экзоскелет не помог. Биологическая жидкость личинки впитывалась в бетонную крошку.

Визор внезапно ожил и выдал команду попробовать найти передатчик и связаться с Машиной. Личинку-зародыша следовало доставить в репродуктивный центр.

Опять раздался приглушённый писк.

R-12 заглянул в прозрачное бронестекло ранца. Там, заботливо облепленный трубками ввода питательных смесей и вывода биологических отходов лежал человеческий младенец. Здоровый, крепкий. Ценный экземпляр. Нечасто удавалось отбить такого у повстанцев.

Каждый симбионт служил высшей силе, каждый был каплей, составляющей море будущего Порядка, установиться которому мешали повстанцы – дикари, остатки былой славы планеты. Глупые и непредсказуемые. В вечных войнах друг с другом они и создали Машину: совершенный самообучающийся интеллект. И обучилась она прекрасно.

Первой рухнула Америка. Далее пала Европа. Австралия, Китай и Россия сопротивлялись дольше всего, но не устояли и они. Остатки людей рассеялись по Африке и Азии. Это было неудобно. Отряд зачистки иногда посылали ради десяти-пятнадцати повстанцев. Они, как и Машина, тоже эволюционировали. Эволюционировали и их средства защиты и уничтожения. Но это всё было бы бесполезно, если бы повстанцы не научились прятаться.

Те, что называли себя Заслон, создали защитные барьеры, скрывающие людские поселения от всевидящего взгляда Машины и её детей. Дроны и беспилотники не видели сквозь них.

Тогда Машина создала симбионтов – союз механизма и плоти, должный пройти в века и дальше. Послушные, умные, связанные друг с другом и с ней, идеально выполняющие свои функцию, никогда не сбоящие, почти лишённые человеческих недостатков.

Симбионты-механики, симбионты-конструкторы, симбионты-пилоты, симбионты-инженеры, симбионты-солдаты… Однако для репродукции личинок требовались повстанки, и это пока что был единственный способ. Сколько-то содержалось и оплодотворялась на базах, но они очень быстро изнашивались.

Поэтому большой удачей было отбить личинку-зародыша до года существования у повстанцев. Более поздний материал отправлялся на утилизацию.

Этому зародышу было где-то полгода, как показывал датчик на ранце.

R-12 бережно поднял его, осмотрел на наличие повреждений и закинул за спину. Нужно было доставить груз в репродуктивный центр. Только… куда?

Передатчик упорно посылал сигналы, но ответа не приходило.

Это было неудивительно. Повстанцы специально выбирали места поселений там, откуда сигнал не доставал до головного центра Машины. Их оставалось не так уж и много на пустынных территориях планеты. Группы зачистки забрасывали с летательных аппаратов всё реже и реже. Скоро повстанцев не останется совсем, и наступит долгожданный Порядок.