Улыбка сатаны
Шрифт:
Солнце стояло в зените, на небе по-прежнему не было ни облачка. Порывы ветра шелестели широкими листьями высоких пальм. Андрей и Томас неспешно пошли в сторону шести каменных зданий международной научной станции.
— Приедете с Динакой на мое тридцатилетие? — спросил Томас. — Я думаю, это не выглядит подхалимажем. Ты мой начальник, но через два дня перестанешь им быть.
Андрей снова улыбнулся. Ему нравился этот молодой, честолюбивый немец. Прагматичный, не делающий практически ничего иррационального и при этом смелый до геройства. — Конечно, Томас.
— Спасибо, — улыбнувшись, сказал Томас, но, как показалось Андрею, снова грустно. — Если бы ты отказался… мне было бы не с кем напиться в этот знаменательный день.
— Ты преувеличиваешь, — сказал Андрей. — Был бы повод и тот, кто все оплатит, а желающие напиться найдутся.
— Хм, — сказал Томас. — Твоя беда в том, что ты слишком давно не был дома.
— Давно, — вздохнул Андрей. — Больше двенадцати лет. Последний раз я навещал брата, когда после урагана Да Винчи ездил в Евросовет выбивать деньги на восстановление станции.
— Я слышал, что вы начинали чуть ли не с палаток.
— Палаток конечно не было, но в хижинах жили. Кстати, в тот год я вернулся на остров с Динакой. Она закончила Учебу и искала работу. А нашла меня.
Самолет уверенно начал снижение. Казалось, он пытается догнать солнце, ползущее за горизонт. Андрей с интересом и легким волнением смотрел в иллюминатор. Он почему-то был уверен, что когда облака расступятся, его взору откроется удивительная картина. И не только от аэродрома, от города… от всего мира Андрей ждал иного облика, чем тот, что он оставил двенадцать лет назад. За время, что он провел на острове, технология шагнула далеко вперед. Ученые сделали тысячи открытий. Сотни из них инженеры воплотили в жизнь. Из редких газет, что попадали на остров, из научных журналов Андрей знал, что новые идеи, новые решения старых задач переполнили мир. Казалось, человечество стоит у порога новой научно-технической революции, если уже не перешагнуло его…
Но в аэропорту ничего особенного Андрею увидеть не удалось. Ученые не придумали роботов для выполнения тяжелого и монотонного труда, архитекторы не построили зданий, забранных в футуристические формы. Уже стоя в очереди на таможенный контроль, Андрей почувствовал себя обманутым ребенком. Как будто и не уезжал из города… Постные улыбки персонала, огромные стеклянные стены, взлетное поле, гул от самолетов, монотонное движение пассажиров по залу ожидания, быстрые шаги сотрудников аэропорта.
— Ты чем-то расстроен? — нежно улыбнувшись, тихо спросила Динака, выше локтя обняла Андрея за руку и прижалась к ней щекой.
— Нет, — стараясь улыбнуться как можно нежнее, тихо ответил Андрей и свел брови. — Устал просто. Одиннадцать часов в кресле… Отвык.
— Я рада, что мы уехали с острова.
— Почему? — искренне удивился Андрей.
— Ты перерос эту экспедицию. Тебе стало тесно на острове. Ты столько узнал за пятнадцать лет… Тебе просто необходимо рассказать об этом.
— Ты не права… — сказал Андрей и замолчал как будто на полуслове.
— Не права? — на лице Динаки отобразилось удивление.
Андрей посмотрел в ее глубокие
— Сдаюсь. Я действительно давно хотел вернуться в Европу. Последние два года я думал, что не доживу до окончания контракта. Но теперь все позади. Получим деньги, проценты за пятнадцать лет… Я посчитал, можно купить хороший дом в долине. Нарожаем детишек…
— И много? — как будто настороженно спросила Динака.
— Четыре сыночка и лапочка дочка.
Динака засмеялась и уткнулась лицом Андрею в бок. Он обнял ее за плечи, поцеловал в маковку и вдохнул запах ее волос. Теперь все будет хорошо. Он построит настоящий каменный дом. Обязательно белый, с большими окнами. А за домом будет огромный сад. Вечерами они будут сидеть под яблонями и, слушая Чайковского, радоваться виду играющих детей. Время от времени к ним будет приходить старший брат. Как в далеком детстве, они будут играть в шахматы…
— Как-то странно все на нас смотрят, — почти прошептала Динака.
Андрей оторвался от своих размышлений и, не понимая до конца смысла слов жены, осмотрелся, по привычке пытаясь найти ответ в окружающем мире. Да нет, каждый был занять своим делом и не обращал никакого внимания на ближнего.
— Тебе показалось. Просто ты отвыкла от такого количества людей вокруг тебя.
— Я чувствую их взгляды, — сказала Динака. — Когда мне исполнилось пять лет, Лунный гость научил меня этому. Они смотрят на нас и… мы им неприятны.
— Лунный гость… это ваш колдун, который научил тебя понимать язык деревьев? — спросил Андрей Динаку, не имея желания спорить. Тем более, что она действительно понимала язык деревьев и зверей.
— Он многому меня научил. — А чем мы им неприятны?
— Тем, что обнимаетесь у всех на виду, — послышался за спиной тихий низкий голос. — Вам хорошо, и вы не скрываете свое счастье от окружающих.
Андрей и Динака обернулись и увидели невысокого, немного толстоватого человека, одетого в черный костюм-тройку, с круглым лицом и маленькими пижонскими усиками. В руках зонт-трость, на голове — шляпа.
— Тем, что обнимаемся?.. — удивился Андрей.
— Простите, я невольно подслушал ваш разговор и понял, что вы слишком долго не были дома, — сказал незнакомец.
— У нас и дома-то никакого нет… — вздохнул Андрей и невольно вернулся к своим мечтам.
— Вы, наверное, просто не знаете, что теперь не принято целоваться в общественном месте.
— Почему? — спросила Динака. — Я надеюсь, Европа еще свободная страна и в ней каждый имеет право делать то, что захочет.
— Вне всяких сомнений, — улыбнулся незнакомец. — Именно поэтому и не стоит целоваться на людях.
— Вы знаете, мы действительно очень давно не были в Европе, — сказал Андрей, надеясь, что этот странный разговор отвлечет его от накатившей грусти. — И что же случилось за время нашего отсутствия?
— У каждого есть право на выбор, — сказал незнакомец. — И никто не имеет право навязывать другому свои взгляды…
— Извините, — перебила незнакомца Динака. — Метрах в тридцати от нас целуются два господина. Это не навязывание своих взглядов?
— Нет, — улыбнулся незнакомец. — Это их право, выбирать с кем целоваться.