Улыбка экстрасенса

Рецедивы реинкарнации

1

Сон одолел меня на городском пляже. Было очень жарко. На солнце – все полсотни по Цельсию! Я лежал в тени акации, чудом выросшей на острове песка. Под голову положил толстые корни солодки, попавшие в затон. От них пахло сладким и больничным. Вероятно, этот запах прибрежной пустыни и навеял сон.

2

Я сидел на легкой и послушной лошади. Она была из Каракала, где выращивают ахалтекинцев. Ее звали Сона. Черный глаз косил на меня с некоторым удивлением, мол, как она оказалась под властью белого человека? Моя

сабля постукивала концом по ее боку. Огромный наган лежал в кобуре. Полевой бинокль с цейсовскими стеклами, доставшийся моему предшественнику от убитого немца-офицера под Могилевом еще во время первой мировой войны, висел на кожаном ремешке на моей груди. Да, я кадровый офицер Первого Туркестанского конного батальона имени Клары Цеткин. Я стоял у дома местного главы Совета Курбана.

За спиной раздался голос комвзвода:

– Товарищ командир, разрешите обратиться?

– Что у тебя, Поляков?

– Вот, приспешник бухарского хана. Расстрелять или допросить?

– Допроси.

– Здесь?

– Да.

– Когда ты видел в последний раз своего хана?

– Мен билем ек!

– Он говорит, что ничего не понимает. Расстрелять его?

– Нет, не нада, я понимай! – закричал человек в халате и теплой шапке на голове. Ноги же его были босы.

– Говори…

Пленный лихорадочно стал рассказывать.

Мы склонились над картой. Пленник говорил, что бухарский хан собрался бежать в Персию, но сначала его путь лежал к афганцам. Он взял много награбленного, с ним были двадцать женщин. Отряд – пятьдесят сабель. Следовательно, это был серьезный караван. Было ясно, что переплыть с таким сопровождением через Амударью хан не сможет. Пленник, надеясь на спасение, рассказал об удивительном факте. Оказывается, в давние времена, когда к Амударье подошли войска Александра Македонского, был прорыт подводный тоннель. Мы слышали о нем от одного из моих бойцов, Семичева, который был геодезистом. Он подтвердил такую возможность, потому что грунт у Керкичи под Амударьей был очень плотный. Тоннель был возможен.

Позвали Семичева.

– Давай снова про тоннель под Дшейхун.

– Говорят, что тоннель имеет вид дуги под рекой. И вход надо искать с крутого берега.

– Найдешь?

– Не найдет, соберем аксакалов, они расколются, – уверенно сказал Поляков.

Я посмотрел на него. Комвзвода поднял ладонь, мол, будь спокоен, товарищ!

Солнце перевалило зенит. Через час можно будет отправляться. Мои командиры стали готовиться к новому броску по пустыне.

Я спешился и вошел в дом Курбана. Женщины – взрослая и три девочки – забегали по двору, поставили чай. В казане уже жарилось мясо барана, который минут десять назад жалобно смотрел на старшего сына Курбана. Тот, не раздумывая, рассек шею животного острым ножом.

Хозяин ни о чем не спрашивал. Он подал

мне пиалу чая, приложив руку к сердцу. Это был бывший мулла, ставший председателем местного совета.

– Нет, сначала вы, – сказал я, – отказываясь от первой пиалы.

– Вы – гость. А у нас гость дороже отца. Берите.

– Спасибо. Где вы научились говорить по-русски?

– У меня первая жена была русская, хотя мне тогда исполнилось сорок лет. В то время я порвал с религией. А жена работала телеграфисткой в городе. Сына мы назвали Александром. По-нашему – Искандер.

– Как Македонский?

– Да, нам хотелось, чтобы первый мужчина в роду стал отважным воином.

– Сколько ему?

– Шестнадцать.

– Он хорошо знает места?

– Хотите взять его проводником до Керкичи?

– Откуда вы знаете, уважаемый?

– Бухарский хан туда поехал… Берите сына, он знает, где вход в тоннель. Он пытливый мальчик, сегодня возьмет оружие и станет мужчиной!

– Вы отважный отец, Курбан-ага.

Но он только спросил в ответ:

– Где ваша родина, Беркут?

– По моему имени – Кавказ. А так, я из смоленских краев.

– Вот в Смоленске вы тоже разведчик…

Мы оба улыбнулись. Он – седой человек с бородкой, я тридцатитрехлетний командир, без единой седины в льняных волосах, но с двумя шрамами на голове.

Появился сын.

– Поедешь с отрядом, – сказал по-русски Курбан, – проведешь по тоннелю в Керки.

– Рахмат! – с радостью и гордостью воскликнул Александр.

– Собирайся! Беркут твой командир.

– Есть! – вытянулся в струнку парень.

Я встал и отдал честь.

Курбан строго смотрел на нас.

– Я знаю, что от судьбы не убежишь, – сказал он, когда сын вышел. – Он хороший парень, но здесь с женщинами ему уже нельзя. Возьми его в отряд. Пусть послужит, дурь возраста переживет с вами. А после верни его мне. И береги. Вот тебе кинжал.

Хозяин дома протянул мне небольшой кинжал в ножнах. Я вынул кинжал. Сталь блестела, ни одной царапины, ни зазубрины.

– Из Дамаска…

3

– Ой, Димка, ты что здесь делаешь один?

Я открыл глаза. Передо мной стояла в купальнике Динка.

– Эй, да ты же уезжала в Ашхабад?

– Ты не рад, что вернулась?

Динка стояла высокая и стройная. Ее волосы были перетянуты резинкой, но выбивались каким-то конусом, словно были игрушкой на новогодней елке. Вообще здорово, что мы с отцом взяли Динку в эту поездку.