Чтение онлайн

Звонок в домофон застал за этим занятием.

— Да?

За дверью стоял сосед, хорошо видимый в декоративный заборчик.

— У вас все в порядке? Гарью несло.

— Да. Понемногу работаю старый домик, там резина попалась. Даже не ожидала подобного, — призналась Уля. — Теперь буду посматривать.

— А… ясно. Обычно вы пластиковый мусор не сжигали на участке.

— Я и сейчас не сжигаю, — заверила она, пропуская гостя. — Домик бабушки Поли, вот та развалюшка, разбираю часть досок на компост, а часть на сжигание, пока время есть и делать нечего.

— Решили

освободить участок?

— Да. Память не развалины, память — это воспоминания. А я помню это место и эту улочку совершенно иными.

— Время меняет все. Не сжигайте резину, а то гарью несет по всей улице.

— Да, конечно, простите, буду внимательнее.

Сосед ушел, Уля поворошила костер и забросав парой досок из терраски дома остатки пластика, закончила на сегодня. Дальше была прополка парника и полив посадок, но это потом, а пока бутылка вина, телефон и отдых на пригорке за территорией с видом на водоем. Местное болотце, чуть дальше переходящее в водохранилище и по сути являющееся отстойным бассейном ливневой канализации, умиротворяло.

Удачное все- таки место. Близко к городу, но основные потоки людей и машин дальше, дорога до водохранилища и толпы народа, а от них не с руки и не слишком удобно, зато камерно и тихо. А в наши дни оно дорогого стоит…

Вино из горла, стойкий запах паленого пластика, вид на болотце — отличный будний денек!

Денис оценил и поддержал, заодно уточнив, что там с погодой. Легкий треп ни о чем замечательно взбодрил и капельку прояснил сознание. Следующие два часа она продолжила разбирать домик. Как порой мало нужно для приведения себя в чувство!

Жизнь продолжалась. На улице наступило календарное лето, магазины упорно оставались закрытыми. Уля понемногу доедая запасы, принималась нервничать от бессмысленной жизни. День сурка стал ее девизом и повторяющимся ритмом — тренировка с утра, приставание к коту, поездка если куда-то нужно или поход в магазин, общение с Денисом, работа на участке или разборка дома. Жизнь шла странно и дико, благо хоть погода радовала, самоизоляция зимой привела бы ее в психушку. А так зелень, сорняки всегда и везде, птички, на которых лениво охотится Фей, огород и сад, где всегда можно найти занятие. И мозолящей глаз развалины домика бабушки Поли. За пару недель Уля успешно оторвалась и убрала приличный кусок, от чего домик смотрелся еще более дико и страшно.

Казалось бы, обычная нормальная жизнь, у нее так точно, но все равно давит на мозги и нервы. Скрепке приходилось хуже всего, занятия закончились худо — бедно, работы не было, а ехать к родне на лето она была не готова. Хватило пробной недели, чтобы вырваться обратно в город. И хотя Уля честно платила по пятнадцать тысяч для жизни этого не хватало совершенно. Денис по некоторому настоянию Ули взялся оплачивать коммуналку за квартиру сам, ему это ни о чем, а у Ани хоть какие-то деньги будут. Не выдержав отличной жизни та устроилась в продуктовый магазин и судя по редким сообщениям — провалилась в яму с бесконечной работой, безумными требованиями и недовольными покупателями.

Порой взгляд на того кому хуже отрезвлял, ибо Лерка тоже

взвыла в одном доме с дражайшим супругом. Тот будучи не слишком приспособлен к быту умудрялся оказываться отличным администратором и неплохим сотрудником, высоко ценимым на работе. Но вот постоянная жизнь с ним в четырех стенах отрицательно сказалась на Леркиных нервам и семейных отношениях. Хотя по настоятельному совету Ули, та принялась много гулять по окрестностям и кататься на велосипеде. Но дом с уборкой и готовкой ее добивали… в городе этого всего было меньше раз и приходила помощница по хозяйству два.

Несмотря на казалось бы лето и идущее вместе с ним тепло и позитив в этом году все пошло совершенно иначе.

Самоизоляция сказывалась…

Следующая неделя прошла примерно в таком стиле, но с поправкой на посадку деревьев. Уля во время очередной поездки на конную базу попала на перепахивание поля для сельхоз работ. Все бы не имело значения, если бы не молодые сосенки, честно занявшие треть поля с десяток лет назад. А теперь их частично вырубали частично подкапывали бульдозером. Уля проехала мимо, а потом вернулась и притормозив по колее пошла к работягам.

Те естественно приостановили работу и устроили перекур. Недолгое выяснение причин расчистки, а узнав что Уля не местная и скандала устраивать, не планирует, мужики подобрели, поэтому просьба по возможности отложить ей в сторону десяток деревцев с корнями, а она подкинет по паре тысяч, вызвала определенный интерес. Слова про голый участок на краю дороги пояснил ситуацию, как и обещание прихватить мешки для корней. Ничего обещать ей не стали, но выразили готовность попробовать спасти растения.

В результате всю верховую прогулку Уля думала над вопросом транспортировки и посадки, потом договаривалась о переводе денег на телефон, налички у нее с собой было не много и заодно одолжила два десятка мешков, на всякий случай. Благо с момента начала занятий она честно по знакомству каждый раз прихватывала мешок сухого конского навоза для участка, поэтому и мешковина для багажника и мешки для всякого разного у нее были. Как и у хозяев базы…

Итогом просьбы стали семнадцать в человеческий рост сосен, обмотанных веревками до нельзя и ждущих Уля рядом с дорогой. Накинуть мешки на корни и погрузить все это добро в машину заняло с час. Отдав по две с половиной на руки и поблагодарив за участие Уля поехала домой, мечтая о посадке всего этого добра.

Элементарное на первый взгляд дело — ямка, навоз, удобрения и деревце — после второго вызвали негатив. Земля отдавала камнем, а корни даже несмотря на повреждения были весьма и весьма не малы. Вспомнив про ручной бур Уля обрадовалась и дело пошло веселее, но все равно посадка закончилась глубокой ночью при свете фонарей. Отваливались руки, ноги и болело все, даже то что болеть не могло в принципе.

Не радовало ничего и преобладало желание сдохнуть, что она и попробовала осуществить, после душа упав в кровать. Но Фэй помешал, искренне не понимая пропажи хозяйки и ее нежелания гладить такого замечательно отощавшего любимца.