Ультиматум
Шрифт:
Сняв с трупа подчиненного кобуру с шестизарядным револьвером, я накинул ее на себя и, подхватив MSG, стал осторожно выбираться наружу.
Перехват радиосигнала.
В ушах сразу же раздались тихие отрывистые переговоры. Парни не расслаблялись, языками попусту не трепали. Даже немного жаль их.
Стелс активирован.
Я сместился в сторону и замер за пассажирским креслом, держа край дороги на прицеле. Красный контур мелькнул сверху, но я не отреагировал, ожидая, когда появятся остальные.
Они не спешили. Распределив роли между собой,
Я выждал еще с минуту, пока первый из них не спрыгнул в броневик через оторванную заднюю дверь.
Дуло чужого автомата оказалось прямо у меня перед носом. НИ отметил модель оружия, но я не стал заморачиваться, и врубив сервоприводы, повалил врага на спину.
Застрекотал автомат, рассыпая искры. Сверху заорали дружки прижатого к броневику солдата. А я саданул его прикладом по рукам, добавил головой в лоб и, обхватив за плечи, воспользовался бойцом, как щитом.
Очередь из пулемета затрещала, разрывая металл на клочки. Вой рикошета, свист воздуха и сыплющиеся искры. Замерцал щит, гася попадания.
Взлом окончен. Отключение питания.
Враг перестал вырываться, оставшись без мощи костюма. И я отдал еще команду.
Сервоприводы активированы. Расход заряда увеличен.
Бойца вынесло из броневика, подбросив на несколько метров. Я же забился обратно за сидение и врубил щиты на полную мощность.
Даже сквозь все фильтры я на своей шкуре ощутил, как вокруг кипит металл, как горит земля и плавятся, сжигаемые термоядерным огнем, солдаты.
Сенсоры заблокированы. Все функции костюма отключены. Перегрузка системы. Смертельный уровень радиации. Смертельный уровень вирусной активности.
Броня стала очень быстро нагреваться, и я словно снова оказался в бункере безумного ИИ, сходя с ума от боли и жара.
Перед глазами мелькнуло пламя, внутри костюма завоняло паленым волосом. Боль стегнула по нервам, вырывая из меня яростный крик.
НИ перехватил контроль над телом и в два рывка послал мое тело наружу. Боевая броня рассыпалась на части, кусок за куском отваливаясь от экзоскелета. Развалились сапоги, осыпались перчатки. Треснув, отвалился нагрудник.
Я греб обожженными руками горячую землю, не видя перед собой ничего. Веки слиплись, каждое движение вызывало адскую боль. Обугленная кожа лопалась, обнажая мышцы, но я продолжал с остервенением взбираться по раскаленной почве, оставляя за собой быстро сохнущий влажный след.
Я выбрался на ровную поверхность, и прополз еще несколько метров, жадно хватая кипящий воздух пересохшим от крика и жара ртом. Ничего больше не видя и не чувствуя, я уткнулся лицом в землю.
Подготовка к запуску процесса ускоренной регенерации. Сгенерированы психоволны. Обнаружены зараженные, расстояние не поддается оценке. Запущено «Ментальное подавление». Аномальный рост нейронных связей. Превышен допустимый лимит расхода Энергии. Обнаружены новые мутации в организме. Перегруз нервных окончаний. Обнаружены новые повреждения мозга. Разрывы мышц. Запущено восстановление тканей.
НИ вяло пошевелил моими
Медленно подняв меня на ноги, НИ восстановил мне глазные яблоки, просто растворив запекшиеся веки. Сперва показалось, наступил чертов день, от света, вызывающего страшную резь, я едва не ослеп снова.
Понять что-либо было невозможно. Все, что я видел – какие-то бело-серые пятна в беспрестанном движении. Вскинув руку, прикрыл глаза, спасая их от слишком яркой ночи.
В ушах грохотала кровь, больше я ничего не слышал. Легкие с хрипом и свистом гоняли горячий воздух, обжигая внутренности при каждом вдохе.
Прозрение наступило неожиданно быстро. Я вновь почувствовал себя Каром, обугленной головешкой, живущей в Олл-Три у молодой одинокой женщины. Опустив красную ладонь без единого намека на кожу, зато с торчащими наружу посеревшими костями, я осмотрелся.
Взорвавшийся солдат расчистил поле боя. В стене города зияла расплавленная дыра. Войска пришельцев замерли вдали от меня. Я всем телом ощутил нацеленные на меня сотни чужих глаз.
— Его даже взрыв термоядерный не остановил, — вспомнил я свои слова.
— Тебя тоже, капрал. Тебя тоже.
Оглушенный собственной живучестью, я опустил руки и, стараясь удерживать равновесие лишенным чувств телом, очень мелкими шагами двинулся в сторону Ксежинска.
Температура воздуха ощущалась все меньше, постепенно охлаждая пылающий изнутри организм. Глаза заслезились, я замер на месте, не в силах поднять руку к лицу и стереть текущую по лицу влагу. Налетевший ветер швырнул пригоршню песка, заставив вдохнуть мелкое крошево. Я закашлялся, сгибаясь пополам от режущей боли в груди. По глотке поднялось и вырвалось наружу черно-красное месиво – то ли кусок легкого, то ли отфильтрованные вирусом мертвые клетки.
Пошатываясь от сотрясающего до самого нутра кашля, упал на колени. Правая чашечка хрустнула, рассыпаясь в пыль, я задрал голову вверх и распахнул рот в беззвучном крике боли.
Враг приближается. Примерное расстояние: 392 метра.
Я был бы рад встретить их, твердо стоя на ногах, а не ползая в пыли. Но сил не хватало, чтобы просто подняться. О движении вперед и речи не шло. Так что я уперся руками в землю и просто выблевывал рвущиеся наружу влажные сгустки. Судороги скрутили мое тело, я пошатнулся и едва удержался на четвереньках.
Красная плоть лопалась при каждом самом мелком движении. Текущая из ран жижа даже не была похожа на кровь. Черная как смола дрянь стекала по телу, капала наземь, где застывала грязными чернилами.
Расстояние: 290 метров.
Я повернул голову на бок, стараясь увидеть, о ком идет речь. Слезящиеся глаза снова смазали изображение, не давая рассмотреть детали, но главное я понял.
Шагающий боевой робот держал меня на прицеле какой-то пушки. Следом за ним, стараясь спрятаться за фигурой металлического гиганта, двигались солдаты в боевой броне. Кажется, это мое последнее сражение, расстреляют меня в щепки, и дело с концом. Если я и уцелел во взрыве, то сейчас и от мухи не отобьюсь.