Чтение онлайн

Она больше ничего не спросила, но, как и большинство влюбленных женщин, чувствовала любое изменение в муже. И сейчас ее что-то неуловимо беспокоило.

Ольга как была в подростковой юности панком, так и осталась им – где-то в глубине себя. Она, конечно уже не всегда могла себе позволить вызывающие поступки, но всегда была подсознательно готова к ним. Это чувствовала она, и это чувствовали другие.

Как это поучительно и забавно: девчонка-панк из провинциального

городка становится образцовой матерью!

Гордая беглянка из трех исправительно-трудовых интернатов.

Двоих сыновей она воспитала в лучших традициях своего отца – полковника-артиллериста. Они хорошо учились и в школе, и институте, потому что боялись, что она может в любой момент отлупить их, хотя она это и не практиковала. Но в раннем детстве они стали невольными свидетелями потасовки мамы с двумя дальнобойщиками, после чего всех их еще четыре часа продержали в милиции. Такое не забывается. Ольгу тогда чуть не посадили за шесть, в общей сложности, сломанных конечностей дальнобойщиков-хамов. Тогда ее спас батюшка из храма, приходу которого она помогала по доброте своей. Отец Сергий быстро приехал к начальнику отделения милиции, и дело чудесным образом исчезло. Но исчезнуть-то оно исчезло, а братьям запомнилось. Своей маме они никогда не возражали, искренне страшась проявления такой божественной ярости. Что не мешало им чувствовать к ней нежную, щенячью привязанность на всю жизнь.

Ольга лично устроила братьев на плаванье и вольную борьбу, а потом на бокс и в секцию карате.

Ольга лично с каждым из них ходила на вступительные экзамены в институты – физико-математический и медицинский. Институты они выбирали сами, но отнеслись к выбору более чем ответственно.

Ольга каждого проводила и встретила из армии. Ребята выросли за это время на «две головы», раздались в плечах и стали законченными оптимистами, как настоящие военные.

Теперь у нее по графику шел пункт их личной жизни, и братьев это страшно пугало. Хотя пугались они зря, Ольга отказалась дальше рулить вопросом, потому что знала: единственное, что может научить любить, – это отсутствие любви.

Она сама долго ждала любви от мужа, а не дождавшись, смирилась. Тем более что Павел никогда не подавал повода к ревности. Он был стерильно совершенен, как механизмы его часов. Признаться честно: Ольге даже невольно хотелось, чтобы он неожиданно влюбился в другую женщину. Хоть посмотреть, как это у него бывает. Как любовь случается с близким человеком?

В это самое время Елизавета долго не могла открыть ключом ржавый замок на дачных воротах. Наконец замок жалобно хрустнул и развалился на две части. Женщина хотела было его поднять, но передумала.

Дом встретил ее прохладой. Елизавета включила масляный обогреватель и принялась раскладывать на столе бухгалтерские отчетности.

…На въезде в поселок к машине Павла подошел Андрей Васильевич Мокрецов.

– Дорогой

вы мой человек! – сердечно поприветствовал он Павла. – Мне про все Лилька рассказала! Вы же мне жизнь спасли! Я в долгу никогда! Жалко, что сейчас денег нету! Но никогда!!!

– Не стоит благодарности, – скромно отозвался из машины Калугин, осторожно объехал трезвое «ответственное лицо», улыбнулся ему на прощание и покатил к дому Бородиной.

Несмотря на мощный обогреватель, здесь по-прежнему было прохладно. Елизавета сидела за столом в куртке и проверяла длинные колонки однообразных цифр в ведомости. За окном быстро темнело. Женщина включила настольную лампу.

У нее за спиной внезапно раздалось покашливание. Елизавета испуганно встрепенулась. Из полусумрака прихожей возникла знакомая мужская фигура.

– У вас ворота нараспашку, – сообщил он.

– Ветер, – предположила она.

– Хочу вас в гости пригласить, – решительно начал Калугин. – У меня теплее и полно папиной самогонки. Но если серьезно, то просто в гости. Кофе, чай есть. Хотел торт купить, но чего-то застеснялся.

– Зря, – улыбнулась женщина, – я люблю сладкое. Нельзя, но люблю.

– Садитесь, где хотите, – гостеприимно предложил Павел, когда они вошли в гостиную отцовского дома. – Я вам сейчас плед принесу и чай.

– Спасибо, – поблагодарила Елизавета, осматриваясь вокруг. – Уютно.

– Отцом за двадцать лет обжито, – согласился хозяин, заваривая в большом фарфоровом чайнике чай.

– Кем был ваш отец? – чутко спросила гостья, помолчав.

– Тоже часовой мастер, – отозвался Калугин. – Когда-то возглавлял целую фабрику.

– Вот откуда у вас такая страсть к часам! – заметила Елизавета.

– Скорее всего, – не стал возражать он, выставляя перед ней на столе кобальтовые чашки. – Еще есть три бидона меда. Я в меде не очень разбираюсь. С детства ненавижу. С простудой и горчичниками у меня ассоциируется. Кажется, липовый. Белый. Принести?

– Не надо, – отказалась Лиза и кокетливо добавила: – Может быть, самогон попробуем?!

– Давайте попробуем, – тут же согласился Павел, – Самогон все хвалят.

– Все – это кто? – хитро сощурилась Елизавета.

– Все – Белянский, которому я дом хочу продавать, а больше я никого и не знаю, – признался Калугин и предупредительно вернулся к вопросу: – Так я несу самогон?

– Несите, – махнула рукой женщина и неожиданно сообщила: – Знаете, что Белянский – академик?

– Не может быть! – не поверил Павел.

– Может, – заверила его Елизавета. – Причем – действующий! Он с Сахаровым вместе водородную бомбу придумывал.

– Удивительно! – развел руками хозяин, поднимаясь со своего места. – А я, как выпью, сразу вспоминаю, что люблю стихи.

– А вот это уже экзотика… – задумчиво протянула Лиза.

Конец ознакомительного фрагмента.