Чтение онлайн

Может быть, поэтому я чувствовала к нему такую неприязнь, оглядываясь назад. Я все еще ненавидела самое себя за то, что я была такой дурехой.

— Мне нужно где-нибудь скинуть мои колеса.

— Какие колеса?

Он нетерпеливо пожал плечами.

— У меня с собой акустическая гитара, которая стоит две тысячи долларов, которую я не могу просто оставить на заднем сиденье, потому что замок на этой машине, которую я взял напрокат, сломан. У меня ее просто уведут, если я брошу ее на сиденье.

— Ты что, вез эту гитару аж из Флориды?

— Я думал, что найду здесь,

как повеселиться. Деньги у меня есть.

— А что случилось с твоим другом? Я думала, тебя кто-то сюда привез. Почему ты не отвезешь гитару к своему другу? Или это женщина? Кажется, я никогда не задавала тебе таких вопросов.

— Да нет, это парень,— сказал он.— Проблема заключается в том, что он не живет в городе. Он ехал, собственно, в Сан-Франциско, и это оказалось по дороге, и он не вернется до воскресенья, до вечера. Поэтому мне пришлось взять машину напрокат.

— Где ты остановился? У тебя что, нет комнаты?

— Я как раз это обдумываю. В городе все забито из-за праздников. А я даже на заправочной станции не могу вылезти из машины, не прихватив с собой все свое добро. Это дня на два, не больше.

Я смотрела на него испытывающе.

— У тебя все время что-нибудь такое происходит, тебе известно об этом? У тебя все время проблемы, и ты все переминаешься с ноги на ногу в надежде, что кто-нибудь вытащит тебя из того дерьма, в которое тебя угораздило вляпаться. Попробуй Армию Спасения. Подцепи женщину на улице. Тебе это будет нетрудно. Или продай свою чертову гитару. Почему ты ко мне приперся?

— Ни почему,— мягко сказал он.— Я просто прошу о маленьком одолжении. Что ты делаешь из мухи слона?

У меня кончился завод. Подобные сцены происходили между нами и раньше, и он никогда не слышал, что я ему говорю. Я могла бы поберечь связки. Я могла бы выполнить его просьбу, и все бы на этом кончилось. Возможно, впрочем, что это был лишь замысловатый повод продолжить наши отношения.

— Ладно,— сказала я.— Никакого слона. Можешь припарковать свою бандуру здесь в уголке, до воскресенья, но потом убирайся ко всем чертям.

— Конечно. Нет проблем. Спасибо.

— Я предупреждала тебя, Дэниел, если у тебя здесь что-нибудь намечается в пределах шести кварталов от моего дома, я вызову полицию.

— Я же сказал тебе, я чист, как новорожденный младенец. Последи лучше за собой.

— Замяли,— сказала я. Я слишком хорошо знала его, чтобы не беспокоиться по этому поводу, потому что он меня тоже хорошо знал.

Я приняла пару таблеток снотворного и уснула как убитая. Глубокий сон без сновидений успокоил мои взвинченные нервы и вернул мне хорошее расположение духа. Я встала в шесть часов, готовая совершить пробежку как обычно. Во дворе не было и следа Дэниеловой машины. Я сделала несколько упражнений на растяжку возле забора и направилась к бульвару Кабена.

Я получила от бега ни с чем несравнимое удовольствие. Небо было жемчужно-серого цвета, с розоватым оттенком. Справа от меня темно-серое море с гулом накатывало на песок, оставляя за собой снежные хлопья пены. Пристань отражалась в поблескивающих лужах,

которые оставались в песке, когда волна откатывалась назад. Казалось, море способно заглушить крики птиц у меня над головой. Это был последний день года, и я бежала, переполненная чувством оптимизма, которое всегда приносит наступающий новый год. Конечно же, я придумаю, что с этим со всем делать: с подозрениями Ланса и Мака, с неожиданным явлением Дэниела у меня на пороге. Я была жива и здорова, в хорошей физической форме. В понедельник Рози снова откроет свою забегаловку. Через шесть дней домой вернется Генри. У меня есть зеленое платье, подарок Олив, и может быть, приглашение на Новый год, если она, как я надеялась, не забудет. Я пробежала свои обычные три мили и, перейдя на шаг, направилась к дому.

Я приняла душ и переоделась в джинсы, надеясь провести утро дома. К этому времени было семь часов — слишком рано, чтобы кому-нибудь звонить. Я съела свои овсяные хлопья и выпила две чашки кофе, почитывая «Лос-Анджелес Таймс». Гитара Дэниела лежала в углу, немым свидетельством его возникновения в моей жизни, но я большей частью не обращала на нее внимания.

Дарси позвонила в семь тридцать пять из «Калифорния Фиделити». Она тщательно обыскала кабинет Энди и ничего не нашла.

— Черт,— сказала я.— А пишущая машинка? Я надеялась, что мы найдем машинку, на которой был отпечатан подложный пожарный отчет, но дома у него ничего такого не было.

— Может быть, он держит ее в машине.

— А, мне это не нравится. Посмотрим, смогу ли я проверить эту версию. А ты тем временем не теряй бдительности. Может быть, что-нибудь и всплывет. Энди каким-то образом замешан в этом деле, это точно. Нам пригодилось бы узнать, с кем он знаком в «Вуд и Варен». Ты проверила его телефонную книжку?

— Бесполезно. Он знает всех этих ребят, потому что это его работа. Ему нужно, чтобы номера были под рукой. Но я все равно посмотрю. Может быть, еще что-нибудь обнаружу.— И она повесила трубку.

В восемь часов я позвонила Лиде Кейс в Техас. Ее соседка по комнате сказала, что в городе ее нет и вполне возможно, что она в Калифорнии, но соседка не была уверена в этом. Я оставила свой номер и попросила ее передать Лиде, чтобы та позвонила мне, если вдруг объявится.

Я позвонила своей подружке из кредитного бюро, но та была в отпуске до понедельника. У меня было чувство, что весь день теперь так и пойдет. Это был канун Нового года. Как и в канун Рождества, фирмы закрывались рано и люди уже в полдень срывались с работы домой. В десять мне позвонила Олив сообщить, что у нее действительно будет небольшая новогодняя вечеринка.

— В основном родственники и несколько близких друзей,— сказала она.— Половина из тех, кому я звонила, уже отказались, потому что у них было что-то спланировано. Ты свободна? Мы будем очень рады тебя видеть, если ты ничего не планируешь другого на этот вечер.

— Конечно, ничего,— сказала я.— Я с удовольствием приду.— Мне вовсе не светило сидеть одной в новогоднюю ночь. Я побаивалась, что в этом случае даже Дэниел может показаться вовсе не таким уж непривлекательным.— Может, что-нибудь принести?