Улей
Шрифт:
— Что видишь, Дарион? — спросил генерал, а у меня руки задрожали. Все, что успел заметить, мгновенно стерлось из памяти, и я молчал как дурак, бестолково листая фотографии.
— Здесь, — неуверенно начал я, остановившись на снимках из другой деревни, — техники мало. Поселение домов в пятьдесят, а обгорела одна гражданская малолитражка. Остальные машины, скорее всего, угнали. Тут строения явно складского назначения вообще огнем не тронуты. В деревянных остовах нет пуль, на земле не видно воронок от взрывов. Нападали небольшим числом, зато унесли всю добычу. Мародеры?
Генерал кивнул:
— Да.
Дыхание никак не восстанавливалось, а ворот рубашки впился в шею. На экзамене легче, чем под пристальным взглядом отца. Я пролистал фотографии до снимка с отпечатками ног в грязи. Что здесь могло привлечь разведчиков?
— Они используют летательные аппараты с вертикальным взлетом и посадкой, — уверенно заявил я.
— Как понял? — спросил генерал, и мне показалось, что я услышал заинтересованность в его обычно бесстрастном голосе.
— Нет следов разгона и торможения техники. Ни колесной, ни на гусеничном или ином ходу. Только длинные широкие борозды равномерной глубины. Не знаю что это, не видел ни разу.
— Вертолеты, — сказал Наилий и достал из кармана планшет. Несколько раз нажал на экран и на девайсе разведчика появилось изображение машины с двумя огромными четырехлопастными винтами. Вытянутое каплевидное тело стояло на двух массивных полозьях как на подставке. — Местные выглядят, конечно, по-другому, но суть та же.
Публий и Тезон синхронно придвинулись к планшету, жадно разглядывая экзотический летательный аппарат.
— Чтобы вертолет взлетал и садился, ему нужна посадочная площадка, — заговорил Тезон. — А на снимках со спутника на месте предполагаемых баз интересующих нас васпов ничего подобного нет.
— Значит, завтра у меня должны быть разведснимки мест предполагаемых баз интересующих нас васпов, — приказал генерал.
— Есть, — коротко ответил Тезон.
— А я пообщаюсь с выжившими. Дарион, ты со мной, выходим на рассвете, форма одежды гражданская. Из оружия только боевой посох и карманный бластер. Публий, за старшего в лагере.
«Есть» синхронно ответили мы с Публием и я успел заметить гримасу ярости на лице Тезона, прежде, чем он справился с мимикой. Не понравилось лейтенанту-разведчику решение генерала. Наверняка сам хотел пойти к выжившим и покрасоваться перед Его Превосходством. Еще бы, такой опыт, местность разведана, а вместо него берут сопливого кадета, вчерашнего выпускника. Мои соболезнования, лейтенант Тур, с настырными сынками генералов всегда так.
— Все свободны, — сказал Наилий и встал из-за стола.
Торопливо со всеми попрощавшись, я выскочил на воздух. Сердце громыхало и подпрыгивало в груди не хуже внедорожника на ухабах. Надо же, как быстро стемнело, пора обходить посты.
Глава 2. "Тьма в тебе"
С гражданской одеждой у меня еще в училище не заладилось. Пока рос пацаном у матери и по горам лазил, не думал, что на мне за кофты и штаны. А в увольнительных как начали в город отпускать, так на первой же вечеринке и вызвал взрыв смеха в баре. Обидно, что хихикали не только дариссы, но и свои же сокурсники. К демонам моду! Волосы машинкой «под кадета» до колкого ежика, повседневный комбинезон — и хватит с меня.
Маскировку для похода к людям подбирал специальный
Из палатки я выбрался, когда просветы в кронах сосен стали окрашиваться золотым. И чуть было не налетел в темноте на Его Превосходство. Генерал, одетый в такую же куртку и штаны, как у меня, молча стоял возле палатки.
Теперь мы действительно походили на близнецов. Мать рассказывала, что даже веснушки на носу и щеках рассыпаны одинаково, только шрама под бровью у меня нет. Я психовал раньше, разглядывая себя в зеркало и сравнивая с фотографией хозяина сектора. Ненавидел острые скулы и широкий подбородок, на спор искал десять отличий, а потом успокоился. Не важно насколько я на него похож, жизнь моя. И проживу я ее так, как хочется. Не оглядываясь на чужие погоны. Только щемило до боли в груди, что некого назвать папой.
Я вдохнул глубоко и громко поприветствовал:
— Ваше Превосходство!
— Тихо, — оборвал генерал, — весь лагерь разбудишь. Запоминай. По легенде ты — мой младший брат. Мы ходим по деревням, разыскивая тех, кто убил наших родных.
— Мародеров?
— Верно. Поэтому никаких обращений, званий, военной выправки. Сутулься, Дарион, ты обычный подросток.
— Так точно, Ваше Превосходство.
Тело привычно вытянулось струной, и я едва успел прикусить язык. Дурацкий рефлекс.
— Наилий, — поправил отец и нахмурился. — Повтори.
Язык мгновенно онемел и присох к небу. Сколько я мечтал о нормальной семье? Представлял, как запросто буду разговаривать с отцом. А теперь не мог выговорить его имя. Плечи сами опустились вслед за головой, а генерал, не дождавшись от меня ни звука, развернулся и пошел в лес.
Светило поднималось над горизонтом. Из прорех в кронах деревьев падали тугие, плотные лучи света, наполняя мертвый лес жизнью. Мы с отцом плыли сквозь утренний туман двумя одинокими черными точками. Чем дальше уходили на юго-восток, тем ниже становились сосны и тем шире они расступались. Под ногами появилась трава, все еще зеленая, несмотря на приближающиеся холода. И никак не верилось, что я так далеко от дома на чужой планете. Генерал молчал, шагая впереди с уверенностью стрелки на компасе, а мне хотелось, чтобы хоть раз обернулся и посмотрел. Дурацкий рефлекс, да.
Вскоре ветер принес едкий запах гари и еще чего-то, что я никак не мог определить. Не мог, потому что аромат медовой сладости казался неуместным, а слышался именно он. Сосны расступились, выпуская нас на широкую поляну, а на горизонте из земли поднимались черные остовы сожженных домов. Туман давно рассеялся, оставшись лишь там, где мутное белое полотно порвалось об острые макушки молодых деревьев и осело во впадинах и низинах.
— Огибаем деревню справа, — тихо сказал Наилий. — Нам нужен первый встретившийся на пути жилой дом.