Улей Хеллстрома
Шрифт:
– Вы что полагаете, что я буду есть что-нибудь здесь? – спросил Джанверт. «Неужели Хелльстром и вправду настолько наивен?»
Хелльстром пожал плечами.
– По всей видимости, нам придется дожидаться прибытия законников, а вы ведь не хотите, чтобы я или Фэнси оставляли ваше общество. Вот я и предлагаю разумный выход, чтобы заполнить чем-нибудь время ожидания. Я уверен, что не составит сложностей разрешить все эти дела, и я всего лишь пытаюсь…
– Конечно! – язвительно бросил Джанверт. – И вы так расположены ко мне!
– Нет, мистер Джанверт,
– Да не стройте из себя невинную овечку!
Джанверт чувствовал нарастающее раздражение и беспокойство. Он не должен был дать уйти этому типу. Надо было стрелять ему по ногам и свалить на пол.
– Если вы беспокоитесь, не подсыпали ли мы вам чего-нибудь в еду, – сказала Мимека, – то я лишь с огромной радостью попробую все перед тем, как вы приметесь за еду. – Она обеспокоенно посмотрела на Хелльстрома. Нильс сказал, что он рассчитывает, что гость позавтракает с ними. Теперь у них был другой гость, но относится ли это и к нему?
– Попробуешь… – Джанверт покачал головой. Эти люди совершенно невозможны! Как могут они продолжать строить из себя невинных овечек, зная, что он взял их тепленькими?
Мимека посмотрела на Хелльстрома, ища подтверждения правильности избранного ею поведения.
– Она только пытается помочь вам чувствовать себя поуютнее, – пояснил Хелльстром и знаком передал Мимеке: «Заставь его позавтракать с нами!» Он внимательно наблюдал за Джанвертом. С Салдо все висело на волоске. Джанверт едва не применил против него оружие, лежащее у него в кармане. Действительно ли эти парни из Агентства такие решительные?
– Нам уже известно, каким именно образом Фэнси заставляет мужчин чувствовать себя поуютнее, – заметил Джанверт. – Спасибо, но вынужден отказаться.
– Как хотите, а я займусь едой, – сказал Хелльстром. – Можете присоединиться к нам, если захотите. – Он подошел к Мимеке и взял ее за руку. – Пошли, моя дорогая. Мы сделали все, что было в наших силах.
У Джанверта не было выбора, кроме как последовать за ними в столовую. Увидев четыре прибора на столе, он спросил себя, для кого же предназначено четвертое место. Для Крафта? Или, может, для Салдо?
Хелльстром усадил Мимеку спиной к китайскому шкафчику, а сам сел на стул во главе стола, спинкой повернутой к кухонной двери. Потом указал Джанверту на стул напротив Мимеки.
– По крайней мере вы можете посидеть вместе с нами.
Джанверт не обратил внимания на это приглашение, демонстративно обошел вокруг стола и занял стул рядом с Мимекой.
– Как будет угодно, – сказал Хелльстром.
Джанверт посмотрел на молодую женщину. Она сидела, сложив руки на коленях, глядя на свою тарелку, словно молясь. «Святая невинность! – подумал Джанверт. – Ничего, мы тобою еще займемся. И если ты попытаешься ускользнуть, как твой приятель, то я на самом деле выстрелю. А о последствиях побеспокоимся потом. И я даже не буду целиться в твои милые ножки!»
– У нас сегодня свиные отбивные, –
– Да, ради вашей и своей жизни, – ответил Джанверт. – Особенно моей.
Когда раздался скрип открываемой двери, он тут же встревоженно посмотрел в ту сторону, и его рука, лежавшая на рукоятке пистолета, напряглась. В дверь вошла пожилая женщина с поседевшими волосами, темно-оливковой кожей и поразительно живыми голубыми глазами. Когда она посмотрела вопросительно на Хелльстрома, ее морщинистое лицо скривилось в улыбке. Джанверт перевел взгляд на Хелльстрома и заметил какое-то непонятное быстрое движение пальцев, очевидно, жест, предназначенный для этой пожилой женщины. В то же время Хелльстром обменялся с молодой женщиной, сидевшей рядом с ним, многозначительным взглядом.
– Что это вы там делаете? – спросил Джанверт.
Хелльстром понял, что Джанверт обратил внимание на сигнал, и посмотрел с усталым выражением лица на потолок. Да, Джанверт доставит им много хлопот, если только не удастся заставить его отведать их пищу. Нужно сделать еще так много, а Салдо слишком молод, чтобы во всем на него можно было положиться. Конечно, он может посоветоваться со старшими, но в Салдо было упрямство, с которым, как сознавал Хелльстром, ему еще придется побороться. Салдо мог решить и не спрашивать совета у лучших умов Улья.
– Я задал вам вопрос, – не отставал Джанверт, наклоняясь в сторону Хелльстрома.
– Я лишь прошу своих помощников помочь мне успокоить вас и уговорить присоединиться к нашему ленчу, – уставшим голосом ответил Хелльстром. Купится ли Джанверт на это?
– Черта лысого! – отрезал Джанверт. Он снова посмотрел на пожилую женщину. Та все еще стояла в ожидании за Хелльстромом, придерживая одной рукой открытую дверь на кухню. Почему эта старая ведьма молчит? Она что, будет так стоять, пока ей не укажут, что делать? По всей видимости, да.
Молчание затягивалось.
«Не ошибся ли я в нем? – подумал Хелльстром. – Дать ли знак прислуге продолжать, как было оговорено?»
«Чего, черт побери, они ждут?» – выругался про себя Джанверт. А потом вспомнил, что Перуджи говорил о «молчаливых» женщинах и о том, что они изучают какой-то трудный диалект. Впрочем, эта старая ведьма совсем не походила на актрису. Глаза ее оставались живыми и встревоженными, однако лишь покорная терпеливость читалась в постановке ее плеч и в том, как она держала открытую дверь.
«Мы должны рискнуть», – решил Хелльстром.
Он прервал тишину.
– Миссис Нильс, будьте добры, принесите нам две порции, только для Фэнси и меня. Мистер Джанверт не будет есть с нами. В то же самое время, притворяясь, что чешет голову, он дал ей знак продолжать все по-старому. То, что он сказал, прозвучало для миссис Нильс, которая была просто бесполой работницей, подготовленной специально для этой работы, лишь бессмысленным набором звуков. Однако она прочитала этот знак, кивнула и удалилась на кухню.