Чтение онлайн

— Она феноменальна.

— Ага, экспрессивна и феерична, — поддерживает излюбленную тему Ева. — Иногда она выглядит ну так смешно, я смотрю на нее и просто не могу не смеяться.

Прерывая тему, прощаются с секретарем Титова. Продолжают разговор в лифте.

— И как Резнева реагирует на твой смех?

— «Счастлива тебя повеселить», — бубнит Титова, пародируя психолога. — Ну, ей, правда, плевать на то, какое она производит впечатление. В этом плане я ею прям восхищаюсь.

— Поцелуй, — шагнув к жене,

внезапно прерывает ее болтовню Адам. — А то пришла, не поздоровалась нормально.

Поднимаясь на носочки, Ева охотно целует его в губы. Обвивает руками шею. Прижимается и еще раз целует.

— Мексиканец все карты спутал. Я рассчитывала застать тебя одного.

— Хм… — выдыхает Адам, пристально вглядываясь в глаза Евы. — Он начинает мне сильно не нравиться.

— Не обижай Халюкова, — предупреждает она на полном серьезе.

— Да я, на самом-то деле, не обижаю. Ты же знаешь.

— Хорошо, — расслабляясь, в последний раз прижимается к его губам.

Поправив съехавшую с плеча бретельку сарафана, Ева останавливается у самой кромки воды. Теплая пена шумной волной набегает на ее босые стопы и тут же спешно устремляется назад.

Адам, заложив руки в карманы брюк, неторопливо приближается, наблюдая за женой издалека. Столько времени уже знает Еву, а все равно она кажется ему исключительно особенной. Ветер отбрасывает волосы, когда она оборачивается. Улыбается искренне и восторженно. Титов знает, как она любит море и такую предгрозовую погоду. Но ее глаза даже сейчас выделяются. Они видели слишком много. И они все еще хранят внутри Евы гигабайты непосильной для обычного человека информации.

Теперь Адам понимает, именно взгляд всегда выделял Исаеву из массы. Пронзительный, вызывающий, пылающий страстным жизненным огнем. Он притягивал и уже не отпускал. Даже когда Ева требовала от Титова держаться в стороне, ее глаза транслировали совершенно противоположный призыв. И он, вопреки всему, шел за ней. Не доверял, когда-то даже ненавидел и презирал, но не отпускал.

Останавливаясь у девушки за спиной, обхватывает ее поверх плеч, заставляя вздрогнуть от резкости и силы своего порыва. Касается губами темной макушки. Шумно вдыхает запах.

Ева не сопротивляется, а Адам сжимает руки крепче, как будто ожидает обратного. Ее дыхание становится частым и тяжелым, но она все еще молчит, когда он кусает ее за шею.

— Море волнуется — раз.

Ухмыляется, чувствуя, как по коже Евы пробегает первая дрожь.

— Море волнуется — два, — снова кусает.

— Титов…

Это не звучит как возражение. Скорее, бессознательный выдох.

— Море волнуется — три.

После третьего укуса-поцелуя девушка, громко взвизгнув, начинает смеяться.

— Щекотно, — уклоняясь, разворачивается к Адаму лицом. Что не мешает ему

продолжать целовать и кусать ее. — Ну, Титов… У меня начнется икота…

— У нас в машине есть вода.

Сверкающая голубая кривая рассекает темное небо. Оглушающе трещит и гремит гром, накаляя душный воздух статической силой. От этого природного действа даже у Адама пробегает дрожь по коже.

— Боже, как же красиво! — поднимая глаза к небу, озвучивает его мысли Ева. — Дождь надвигается. Вот-вот хлынет… — на последнем слове икает.

Укоризненно смотрит на Адама. Его губы подрагивают и сжимаются. Он всеми силами сдерживается, чтобы не рассмеяться.

— Надвигается буря. А это, как говорят у нас в Одессе, две большие разницы, — поправляет ее, легонько щелкая по носу.

Отведя взгляд в сторону, выдает все-таки широкую ухмылку. Открыто смеется, когда Ева повторно икает.

— Титов!

— Что? — крепко целует ее в губы.

— Тебе смешно? — возмущенно отпрянув, изучает его лицо.

Адам качает головой, не переставая улыбаться.

— Пора сворачиваться, — потянув жену за руку, увлекает за собой в сторону дороги.

— Не хочу я домой, — надувает губы Ева и снова икает.

— А мы не домой. Сейчас возьмем из машины воду. И пировать. В ту кафешку пойдем, — кивком указывает на святящуюся в отдалении вывеску.

— Как пировать? Пока мы дойдем до машины, дождь начнется. Лучше испугай меня.

— Испугать? — левая бровь Титов дергается и выгибается. Лицо приобретает двусмысленное выражение. Вопреки здравому смыслу, идея для обоих очень заманчивая. — Как же мне тебя испугать? Дай подумать.

Подталкивая, пропускает ее вперед. Окидывает взглядом сзади. Оборачиваясь, Ева ловит этот его пылающий пристальный взгляд и вдруг смущается.

— Адам, — выдыхает как-то нерешительно и тихо.

— Иди и не оборачивайся, — командует он чересчур серьезным тоном.

— Что?

— Давай.

И ведь доверяет ему больше, чем себе. Но продвигаясь в сумерках, чувствуя его неотступный взгляд и слыша шаги, вдруг испытывает странное нервное волнение. Сглатывает, решая, что именно ожидание усиливает эти ощущения.

Вечер. Пустой пляж за пределами города. Ни души вокруг. Тишина гулкая и обманчивая. В воздухе трещит надвигающаяся непогода, в сухой траве слышится шорох их передвижений. А возможно, и другие земные гады ползают неподалеку.

Духота все еще сдавливает воздух, когда шумный порывистый ветерок проходится по голым плечам Евы холодным потоком. Она ежиться, с удовольствием. Прохлада на теплой коже, как сочетание мяты с шоколадом. Ощущения дразнящие, контрастные, восхитительные.

В очередной раз икнув, Титова невольно ускоряет шаг. Ветер и треск молний на мгновение притихают. И Ева, понимая, что шагов Адама тоже не слышно, собирается обернуться.