Улей-2
Шрифт:
При входе в соседние отделы с порога ощущалась здоровая атмосфера. Было видно, что люди увлечённо трудятся, что им нравится пребывать в своём рабочем пространстве. Оказавшись в нашем отделе, невольно хотелось оглянуться по сторонам и, удивлённо подняв левую бровку, спросить: «Ребята, а гроб-то с покойником где? Вы его предавать земле будете или тут у себя насовсем оставите»?
Дежурства на вахте чем-то отдалённо напоминали работу в дежурной части, только к нам никого не доставляли. Вахта служила неким аккумулятором информации, распределяемой далее
Впрочем, в одну из моих смен всё же в дежурку, назову её так, обратилась потерпевшая.
– Меня тока шта изнасиловали, – едва ворочая языком заявила «барышня» маргинального вида.
– Кто же вас так, милая? – решил подшутить один из моих коллег.
– Та хто его знает! Не знаю… Кароче, я ничё не знаю…. Он сзади пристроился… Раком меня загнул, паразит! Я его самого не видела, видела тока ботинки военные на шнурках…
Столь откровенный пассаж невольно вызвал взрыв смеха.
– Это вам, женщина в милицию надо!
– А вы хто? Вы чё, не милиция?
– Мы таможня. Милиция дальше, следующее здание.
– Ааа…. Ну так бы и сказали… А то хто он, да чё он…
Свою блатную работу в таможне я до сих пор вспоминаю не только с содроганием, но и с неимоверным отвращением. Четыре месяца моей жизни прошли в каком-то забытьи. Порой мне казалось, что время остановилось и всё, что со мной происходит, никогда не закончится. Тригером, спровоцировавшим всю последующую цепь событий, послужила моя поездка на СВХ (склады временного хранения). Именно туда в один из дней Аркадий Евгеньевич меня и заслал для оказания помощи Светлане – старшему дознавателю по особо важным делам.
Дело и впрямь оказалось «особо важным». На границе с соседней страной была задержана партия контрабандных шуб из натурального меха, женских сумок и обуви опять же из натуральной кожи. Моя задача сводилась к тому, чтобы помочь Светлане открыть все товарные места, или коробки, говоря простым языком, и путём банального пересчёта, зафиксировать количество единиц на бумаге. Теперь уж не вспомню точно, два или три дня пришлось нам убить на все эти потрошения и арифметику, да это и не суть важно. Важно иное. Обнаруженное в коробках фиксировалось на обычной бумаге формата А-4 обычной ручкой от руки. После этого весь перечень был набран в электронном варианте. В тот миг, когда вышеобозначенная «портянка» была распечатана, мне, как одному из исполнителей, подсунули её на подпись. Именно в этот самый миг и выяснилось, что в новую версию вкралось довольно много ошибок. Например, норковые полушубки отчего-то вдруг обратились в полушубки из меха Чебурашек, а кожаные сумки в дерюжки из дерматина. Под сей Филькиной грамотой я должна была оставить собственный автограф. Времени на размышления мне отпущено не было. Да и думать тут было особо не о чем. Перспектива оказаться стрелочником меня совершенно не радовала.
– Я не буду это подписывать, – сказала я, никак не аргументировав собственную позицию.
– Не будешь? Т.е. как?
– Здесь всё неправда. Ты ведь и
– Ну что ж, не будешь, так не будешь, нам ещё лучше, – тут же подвела черту Светлана.
Всё, что было дальше, походило на низкопробный фильм про психопатов.
Аркадий Евгеньевич, решив, что таким как я не место в дознании, начал действовать наверняка.
– Подготовь сопроводиловку к делу К09732-07, – в тот же вечер велел он мне.
– Хорошо. А где мне взять исходные данные? Я никогда не делала сопроводиловок. Вы могли бы мне подсказать?
– А что ты вообще делаешь в отделе дознания, если ты даже не знаешь, как составить сопроводиловку? Может, мне самому сесть и сделать её? Ну, чтобы тебе не утомляться? Может я вообще буду за тебя работать?! Прекрасно! Я не простив! Но тогда и зарплату я буду получать за тебя! Здесь не школа, не первый класс, Лисицына! И обучать тебя никто не будет! Я свой отдел хотел усилить, хотел взять человека, который будет работать с первого дня, с первой минуты! А мне дали хер пойми кого и с боку бантик!
Прилюдно почмырив меня, словно помойного кота, он всё же предоставил исходные данные, опираясь на которые я тут же подготовила сопроводительное письмо.
– Вот, пожалуйста, – сказала я, протягивая ему документ.
– Я не понял, ты совсем не в адеквате? Ты что, не знакома с ГОСТом 6.3—2003? Какой шрифт ты использовала? Ты невменяемая, что ли? Шрифт должен быть другой! Это знает даже ребёнок!
– Хорошо, скажите какой, я всё переделаю, – спокойно предложила я.
– Переделает она… Таможня вся на тебя будет работать! Да? Мы все будем ждать, когда ты научишься письма правильно печатать! Нет, вы посмотрите на неё! Ещё совести хватает мне такое говорить! Она всё переделает!
Когда текст был предоставлен в нужном шрифте, случилась новая беда.
– Ты действительно больная…. Ты умственно отсталая, Лисицына! Что за отступы ты сделала? – багровея, заорал Аркадий Евгеньевич.
Рабочий день давно закончился, но я продолжала снова и снова распечатывать одно и то же сопроводительное письмо. Мой непосредственный руководитель сидел рядом, вооружившись линейкой. Как только из принтера выходил очередной лист, он тут же хватал его трясущимися от злобы руками и начинал измерять отступы со всех четырёх сторон. Разница в миллиметр заставляла его биться в истерике.
– Ты идиотка! Ты никчемное существо, которое даже сопроводиловку напечатать правильно не способно!
Формальная бумага, сообщающая о том, что документ или пакет документов отправлен по такому-то адресу, на самом деле не требовала каких-то супержёстких условий оформления. Всё, что требовалось, мною было сделано с первого раза. Но Аркадий Евгеньевич, видимо, стремился исполнить главный принцип службы государевой: чем бы солдат не занимался – лишь бы зае*ался! Я-то зае*алась или нет, а вот он бедненький чуть было не сдох от собственной ярости. Измерять поля у надцатой по счёту сопроводиловки он не стал, сломав линейку о мой стол.
Конец ознакомительного фрагмента.