Чтение онлайн

Не пропал и Потёмкин, который дослужился до подполковника того же полка и фактически был его командиром. Фактически – потому что полковником Конной гвардии числился сам Пётр. Да и сам попаданец имел звание поручика в Конной гвардии. В дела полка он не лез, но исправно получал немаленькое жалование.

Жалованием и денежными подарками император его баловал – что правда, то правда. Однако с чинами – не слишком, Вольгаст так и остался до сих пор генерал-поручиком. Да и с поместьями было глухо. В некоторых случаях он мог подарить поместье жене "ценного иностранного специалиста" – были уже случаи.

Впрочем, Грифич не расстраивался – помощь с герцогством, пусть и небольшая, это искупала.

– Досказывай, – подъехал к нему Пугачёв с Потёмкиным.

– Да что досказывать-то? Что баба у власти – это опасно?

– Не скажи, – вступил в полемику Потёмкин, – вот Елизавета у англичан неплохо правила.

– Неплохо, так я ж и не говорю, что они дуры? Просто получается, что если баба хочет остаться в памяти как достойная правительница, то ей нужны не только мозги. Ещё и естество женское в тисках зажать и быть статуей на троне. А так… что-то не припомню единоличных правительниц, чтоб и правили достойно – и счастливы были по бабьи.

Собеседники задумались…

– Я ж что приезжал? – Опомнился Вольгаст, – пригласить вас к себе вечером хочу. Миних будет, Румянцев из Малороссии приехал, Суворов. Обсудим кое-какие вопросы…

– Польша? – Мгновенно спросил прищурившийся Потёмкин.

– Она самая, – со вздохом признался герцог, – мутят снова.

– Что на этот раз? – Подал голос Пугачёв.

– Правами диссидентов [13] недовольны, хотят вернуть времена, когда только католики имели право голоса.

– Заедем, – пообещал Потёмкин за двоих.

Компания, собравшаяся в Аничковом/Померанском дворце, могла бы напугать императора, если бы тот сам не дал "добро" на сбор. Миних, Румянцев, Салтыковы, Суворов, Потёмкин и ещё добрый десяток имён "самых-самых". Сила…

Вот только сила мирная и созидательная – после мятежа перетряхнули не только гвардию, но и армию, так что ненадёжных просто не осталось. Ненадёжен, но талантлив? Езжай осваивать Сибирь – с понижением в чинах. А что делать…

Встретились шумно:

– А помнишь… Кунерсдорф… Пруссия… Турки…

– Всё, господа воинские начальники, хватит устраивать вечер воспоминаний, – прервал их Миних. Вояки послушно заткнулись – как ни крути, но старший он не только по чину и по возрасту. Шутка ли – все присутствующие начинали под его командованием! А молодой Суворов и вовсе – "ученик ученика", то есть Румянцева.

– Господа, на правах хозяина дома озвучу, – выступил вперёд Рюген, – мы обеспокоены событиями в Польше. Сами знаете, что там сейчас происходит и чем может аукнуться.

– Да Польша эта…, – скривился Миних, – что так, что этак – одни неприятности о неё.

– Совершенно верно, – подхватил Владимир, – все мы это понимаем, но вот что самое скверное – обстановка сейчас… мутная не только у ляхов. Французы, турки что-то зашевелились… Так вот, я предлагаю подумать – какие конкретно неприятности нам могут грозить. В

самых разных вариантах! Ну и затем – составить хотя бы приблизительные планы нашего ответа.

– Здесь собрали лучших, – Миних тяжело встал с кресла и начал медленно прохаживаться по залу, – на Потёмкина не смотрите – пусть он и молод, но гвардию знает, как никто, да и воинские таланты в нём есть, уж поверьте старику.

– Старику, – хмыкнул Румянцев, – от стариков бабы враскоряку не выходят. [14]

Поржали…

– А Пугачёв? – Спросил младший Салтыков, – не маловат ли чином?

– Разведка на нём будет, – пояснил попаданец, – Сам же я на полководческие таланты не претендую, – серьёзно сказал Грифич, – два-три полка пока что мой максимум, за большее не ручаюсь.

– Ручаюсь, не ручаюсь, но в поза том году твои милиционеры лихо отбили датский десант! – Прокомментировал Потёмкин, – да и грамотно ты ими командовал.

– Не суть, – спокойно ответил Рюген, – я тут как хозяйственник. Думаю, мои хозяйственные и административные таланты известны всем, так что побуду с вами за квартирмейстера и подскажу – можно ли в реальности обеспечить какие-то операции.

– Дельно, – спокойно сказал Салтыков-отец, – принимается.

Почти две недели военные практически не выходили из Аничкова/Померанского дворца – благо, покои для них принц подготовил заранее. Но и поработали на славу, по крайней мере – все более-менее вероятные проблемы были найдены – найдены способы противостоять им.

Выработали и много чисто практической мелочёвки для армии – разрешение на более вольный стиль одежды вне строя, дополнительное оружие для ветеранов… Тут Суворов выступил на стороне Грифича:

– Новобранцам я и сам пистолета дополнительно не доверю, – резким тоном сказал бригадир, – пока обучения должного не пройдут, да военного опыта не приобретут, он их только запутает. Так и умрут – не зная, хвататься им за фузею или за пистоль. Но князь-то о ветеранах говорит!

– В точку, я думаю прежде всего о драгунах, егерях, гренадерах… Словом – всех тех частей, где много приходится драться врукопашную в свалке. Сами знаете, как умелый драгун кистенём владеет.

Приняли, пусть и с оговорками. Впрочем, главной своей победой Вольгаст считал не оружие, а послабление в обмундировании и… жизнь Миниха.

Он не помнил, сколько тот прожил в РИ, но что он, что Ломоносов, болели серьёзно. Помогла экстрасенсорика в качестве диагностирования и составленная программа трав/диеты/упражнений и – та же экстрасенсорика, незаметно. Медицинские познания Грифича были давно известны ещё с Австрии и не оспаривались, так что – помогло. Ясно, что для фельдмаршала это максимум вопрос нескольких дополнительных лет – возраст… Но Ломоносов-то встал с кресла и ходит, даже бегает по Московскому университету! Поймав себя на посторонних мыслях, Князь сплюнул и постучал по дереву.