Чтение онлайн

Я еще ни слова ей не сказал с момента знакомства, а от ее самоуверенного предложения хочется ржать. Это существо видело себя в зеркале? Как она может думать, что Я пойду с Ней в кафе?

Безусловно, люблю уверенных в себе девушек, но это за гранью реальности. Как можно быть уверенной в себе с подобной чудовищной внешностью? Я привык к постоянным приглашениям от девушек. Слышу чаще, чем приветствие, но ЭТО не девчонка, а уродливое существо. Хочется выколоть себе глаза и не видеть.

– В другой раз!
– хоть и обещал деду помочь, но

это выше моих сил, поэтому отмахиваюсь от Элис.

Так и быть, вывожу ее из многочисленных подземных коридоров, вкратце говорю, куда идти и где, что находится. Затыкаю ее постоянно, не даю начать разговор, сую ей свою карту университета и чтобы побыстрее от нее отделаться, даже даю номер сотового телефона. Конечно, отвечать на ее глупые звонки не собираюсь...

***

В дальнейшем, разумеется, игнорирую ее. Не звоню и не пишу. Сама справится. Еще с уродливой блохастой не хватало общения. По жизни я равнодушен к недоразвитым оборотням, но общаться с ней не вижу особого смысла.

Но девчонка не желает понимать намеков, поэтому из раз в раз повторяет попытки подружиться.

Как-то раз поднимаюсь по ступеням в университет, держу "свою" Элизабет за талию, предлагаю ей сегодня нарушить комендантский час и прийти ко мне ночью, но сбоку под лестницей обнаруживаю толстушку Элис. Она улыбается и приветливо машет рукой, встает на цыпочки (насколько это возможно при ее габаритах) и кричит:

– Альберт, привет, это я - Элис! Ты не узнал меня?

Позорище какое... хочется провалиться с лестницы прямиком в ректорский подвал.

Я делаю вид, что внезапно ослеп и оглох, не отвечаю на приветствие, стараюсь пройти лестницу, как можно быстрее. Элизабет обычно дьявольски ревнива, но в данном случае даже она лишь недоуменно рассматривает неизвестный крупный объект и удивленно спрашивает:

– Кто это?
– указывает пальцем на Элис, а я отрицательно машу головой.

– Никто, - отвечаю намеренно громко, чтобы девчонка слышала и прекратила строить воздушные замки.

Волк внутри меня странно молчит, наши интересы часто совпадают, но в этот раз он настороже. Чувствую - принюхивается к Сучке, но не чувствуя запаха, недоумевает. Ведет себя странно. А мне лично даже не интересно, как пахнет блохастая.

Наивная блохастая, посмотри на себя и на меня. С кем ты пытаешься подружиться?

Пять месяцев исправного молчания должны были дать понять, что мы не будем друзьями. Чистокровные в большинстве своем презирают блохастых, и я не собираюсь становиться первым, кто нарушит золотое правило. Но эффект есть, по крайней мере, теперь не тошнит от вида толстушки Элис. Привык к ее "особо страшной" внешности и она уже не кажется настолько отвратительной.

Но каждому терпению приходит конец. И моему тоже. Я долго терпел дружбу толстухи...

Сидим на обеде в кафе с друзьями и Элизабет, когда заходит одиночка Элис. Громко вздыхаю, а Элизабет смеется над появлением "обаятельной" девицы. Друзья тоже не оставляют без внимания приход

блохастой, но едва она подходит к нашему столику, все дружно замолкают и изображают дружелюбие.

Элис присаживается на соседний со мной свободный стул, ставит поднос с едой на стол, здоровается с группой чистокровных и начинает воодушевленно рассказывать о лекции. Друзья делают вид, что "страшно" заинтересованы рассказом, кивают, подбадривают вопросами, но вижу, как прячут ухмылки. А глупая Элис не замечает фальши в перевертышах, напротив продолжает с улыбкой делиться проблемами:

– Представляете, довели его до бешенства. Преподаватель от ярости сломал указку, а нам поставил единицу за тест!?

Она думает, что смешно? Думает. Смеется и мои друзья поддерживают веселье, только не из-за ее рассказа, а над ней. Над девчачьей глупостью, слепотой, уродливостью и недоразвитостью. Мой лучший друг от смеха давится и выплевывает содержимое сока обратно в стакан. Дабы не захлебнулся, стучу ладонью ему по спине.

Элизабет поворачивается ко мне и тайком на себе обрисовает огромную грудь толстухи.

Другая девушка чешет голову ногтями, изображая блох, которые прыгают на голове Элис.

Идиотка не замечает дружного смеха и от этого всем становится еще смешнее.

Она настолько глупая, что не понимает общественного пренебрежения. Думает, действительно, над ее шуткой смеются? Насколько надо быть идиоткой? И меня за собой тянет.

Вскоре толстуха заканчивает свой "веселый" рассказ, а наш стол уже не может остановиться и смеется так, будто очень хорошо дунули. Один я не смеюсь, поскольку ее тупость не забавляет, а бесит. Пытаюсь не обращать внимания, отвлекаюсь на бокал с соком. Охлаждаю гнев прохладным вкусным соком, но способ не помогает отвлечься. Через некоторое время захлебывается смехом уже всё кафе. Многие поворачиваются к нашему столу и смотрят на Элис, но та не замечает.

Я медленными шагами подхожу к грани, после которой происходит взрыв. Долгое время я был довольно тактичен, пытался показать девчонке ее место и не оскорблять, но с меня хватит.

Беру ее поднос с едой и толкаю со стола. Еда вываливается вместе с тарелкой на ее юбку, а сам поднос с грохотом падает на пол и гремит, привлекая звоном еще больше внимания.

– Убирайся и больше не показывайся мне на глаза!
– объясняю очевидные вещи в наконец-то наступившей тишине, а то от их смеха голова начинает болеть.

После наставлений деда выхожу из кабинета вместе с Элис.

Смотреть на красавицу-секретаршу, обиженно надувшую губешки и сделавшую вид будто занята кофе и чаем, в разы приятнее, чем на Это, поэтому смотрю на нее. Элис берет инициативу в свои руки и произносит:

– А мы уже закончили, нам не нужен кофе, - нагло заявляет толстуха секретарю и сразу переводит взгляд на меня, при этом многозначительно играет правой бровью. Поднимает ее и опускает.

– Альберт, сходим в кафешку? Ты мне все расскажешь? Покажешь?