Укротитель Драконов 4

Я смотрел вверх, и в груди у меня всё ушло в холод.

Серо-синяя стрела шла на загоны низко, на скорости такой, какой не должно быть у дрейка над лагерем, да и вообще сам факт летящего дракона здесь был сплошным нонсенсом. Гребень светился голубым, по чешуе на боках перекатывались искры. Шёл Искра прямо на нас.

Краем глаза поймал движение. Пепельник вскинул правую руку, развернул ладонь в сторону уступов. Резко, коротко. Сигнал, в котором не было ничего, что

нужно объяснять словами.

Арбалетчики на уступах ожили разом. Четверо. Тёмные фигуры на снежной кромке скал, болты на тетивах, наконечники тёмные от вытяжки.

— Стойте! — крикнул я.

Голос пошёл хрипло, и я понимал, что меня никто не послушает. Пепельник стоял в шаге от меня и смотрел наверх. Лицо собралось в ту ровную маску, какую видел на арене в первый день.

Кар-Рох за моей спиной зарычал глухо, через намордник. Цепи не было, но намордник держал пасть закрытой, и оттого рык выходил давящимся, и от этого ещё страшнее.

Сверху щёлкнули тетивы. Два болта пошли вверх.

Искра в воздухе крутнулся вокруг своей оси. Один оборот, чёткий, как у штопора, и по всему телу его прошла вспышка, такая, что у меня в глазах на секунду стало бело. Голубой огонь обнял дрейка целиком, окутал чешую, прошёл по гребню и сошёл. Болты в этот миг где-то рядом с ним прошли мимо, я не понял как. Толи отшибло, толи он сам их обогнул в этой скрутке.

Дрейк сменил курс. Резко, без замаха, будто его кто-то дёрнул за нить в сторону. Пошёл низом к кромке хребта, туда, где сидели стрелки.

Второй залп. Два болта снова в сторону, и снова вспышка. У меня на коже от этой вспышки даже на расстоянии, пробежали мурашки. Воздух застонал низко, как стонут провода под током.

Искра расправил крылья. Я успел увидеть, как у него под нижней челюстью вздулось горло, и пасть распахнулась.

Разряд пошёл из глотки — белый, рваный по краям луч, который ударил в верхнюю кромку скалы там, где стояли двое арбалетчиков. Услышал сухой треск, какой бывает, когда замыкает большая проводка. У меня в детстве так бахнул трансформатор за гаражами, и я с тех пор этот звук помнил.

Две тёмные фигуры на уступе дёрнулись будто их сдёрнули верёвкой за пояс. Одного отбросило назад, на каменную стенку, и он сполз по ней мешком. Второй просто исчез из поля зрения, скатился по ту сторону.

Двое других на дальнем уступе всё ещё стояли. Один из них успел спустить тетиву, второй копался. Искра ушёл вверх, просто взмыл, как будто кто-то под ним приподнял воздух. Болт прошёл под брюхом. Дрейк выровнялся выше и развернулся для второго захода.

Я опустил глаза.

Пепельник смотрел на меня. Лицо у него собралось всё к переносице, кожа у скул натянулась, под левым глазом сидела чёрная татуировка трёх капель.

— Твой дракон, — сказал он тихо.

— Это не я.

— Твой. Дракон.

В двух словах вышло столько, что я

понял всё разом. Что с этой секунды никакого подмастерья Молчуна нет. Никакого мастера, кандидата на смотр, нет. Есть Падаль, у которого с неба прилетел грозовой дрейк, и который перед этим час забалтывал Железную Руку и просил «поверить методу».

Я бросил взгляд назад. Кар-Рох стоял на лапах. Глаза горели, чешуя на холке встопорщилась гребнем, хвост хлестал по утоптанному снегу.

По нити под рёбрами пришло.

«Аррен. Отступай.»

Я не успел ответить.

Сверху, с дальнего уступа, ударил ещё один разряд. Точнее, удар пришёл сверху, а Искра был уже над загонами и стрелял в обратную сторону. Я не сообразил, как он успел. Молния пошла длинной дугой, и я увидел, как у дальнего арбалетчика разлетелся арбалет, и сам человек завалился набок.

В загонах поднялся рёв всех клетки разом. Драконы били лбами в решётки, рычали, выли, кто-то скрежетал когтями о камень — ор стаи, увидевшей в небе своего.

— Пепельник, послушай, — сказал я.

Сам не знал, что говорю. Слова шли впереди мысли, и я надеялся, что мысль их догонит.

— Я не звал. Он сам. Я не знаю, как он меня нашёл.

— Ты лгал мне час, — сказал Пепельник.

Он сделал шаг назад и в сторону, не сводя с меня глаз. Рука пошла к поясу. Кнут лёг ему в ладонь сам, развернулся в воздухе с лёгким сухим щелчком.

— Ты лгал, Падаль. Про скорлупу. Про связь. Про дар, которого у тебя нет.

— У меня нет…

Договорить не успел.

Воздух за спиной свистнул. Тяжёлый удар по снегу, толчок. Я обернулся.

Искра приземлился в десяти шагах позади Кар-Роха погасив скорость крыльями в последний момент, от этого хлопка в ушах звякнуло. Снежная пыль поднялась стеной. Когда осела, увидел его близко. Серо-синяя чешуя, гребень светится тонкой голубой ниткой от затылка до крестца, в глазах стоит белый огонь.

Два дракона рядом. Свободные. Один в наморднике, второй без всего.

Загоны ревели.

— Ты! — рявкнул Пепельник.

Я никогда не слышал его на такой громкости. Он не повышал голоса никогда.

— Ты, лжец! Если думаешь, что я не положу здесь обоих, ты ошибаешься. У меня в Штурмовые лежали по слову. А ты привёл двух дрейков.

Кнут поднялся в сторону зверя для точечного удара. Я знал эти точки. У основания шеи, где сходятся главные нервные стволы. Туда хорошо подобранный кнут вгоняет шок на полминуты.

Искра выпустил разряд Пепельнику под ноги. Снег вскипел, камень под снегом треснул и пыхнул паром. Пепельник прыгнул в сторону, и я только сейчас понял, на что способно его тело. Закалённый пятый, минимум. Прыжок вышел длинный, низкий, с группировкой в воздухе и перекатом на плечо. Он встал на колено в трёх шагах от того места, где стоял секунду назад, и снова поднял кнут.